Держи меня за руку,
Косынкой голову прикрой,
Иконам вознести почёт
Мы в Храм идем с тобой!
Пригнемся трижды перед входом
Щепоткой нанесем скорее крест,
Войдем с тобою в мир блаженный
Впервые вместе за пять лет.
Старайся не смеяться вовсе -
Традиции нас попрекнут,
Откроемся сегодня Богу,
Святые нас тогда поймут.
Прижмись ко мне, и Божья сила
Прольет тогда любовь на души,
Раздор померкнет от светила
Свечей, зажатых в наши руки.
И поцелуй меня сердечно,
Пускай нарушим мы покой,
Но так сильнее будет вера
В далекий путь у нас с тобой.
Вдруг мы почувствуем как небо
Неровно дышит нам в ответ,
Крестись тогда еще сильнее,
Впервые вместе за пять лет.
Май 2008 – Февраль 2011
Не понимаю!
Что за нелепые мыслишки
Приходят в головы людей,
Когда считают, что их опыт
Отстал от жизненных бредей.
Парадоксально поражен,
Когда на мой вопрос «Когда?»
Она ответила: «Мне стыдно,
Я слишком поздно начала».
«Во сколько?» – повторил я снова,
Вопрос простой – в нем нет подлога. -
«Ответь, мне нужно это знать
Ты моя чистая тетрадь!»
Она, прищурившись в смятенье,
Крови прибившей в щеках цвет,
Так из подлобья посмотрела -
Готовилась мне дать ответ.
Еще немножко пождала,
Проговорила про себя
Ту фразу, что меня смутила
Через секунды погодя:
«Мне стыдно это говорить,
Ведь я неопытна совсем,
Мои подруги – это жизнь,
А я отстала от утех.
Я слишком поздно начала,
Мне восемнадцать только было…»
«Прошу молчи!» – ответил я. -
«Ты поняла, что говорила?
Ты усыпила во мне день,
Я не могу любить такое
Позорище, что так считает,
Я поражен теперь! О горе!
И как так можно рассуждать
Нелепо и совсем бездарно
В твои-то целых двадцать пять…
Прости меня, я был болваном.
И это поздно? Не пойму я,
И чей же опыт образцовый?
Тех кто в двенадцать раскрывает
На паперти свои оковы?…» -
И замолчал, нет больше смысла
Кидать эмоции в чулан
Захламленный и очень мокрый,
В котором только тараканы.
Но что меня тогда смутило?
Не возраст – он бывает разный,
А воспитанье этой дивы,
Что так бездарно рассуждает.
И в восемнадцать – может, норма,
А может рано – все равно,
Но застесняться, что так поздно -
Вот это, правда, завело.
И Бог с ней, мы же ведь минуты,
Которых будет в жизни всласть,
Но разве можно в боле раннем
Дивчине девственность отдать?
Я глядел сегодня в глобус,
Он был круглый, как Земля,
Непонятный аэробус,
Он несется, как дитя.
Я глядел на этот шар,
Он был сделан нам без края,
Я бесился и орал,
Он был сделан нам без Рая.
Я отрезал государство,
Он испортился в миг,
Я оставил себе царство,
Он был счастлив, что погиб.
Мррррррр! Я просто Кот!
Пришел сегодня в гости к Вам,
Я все хочу, не глуп и горд,
Могу царапать милых Дам.
Мррррррр! Я льстец большой,
Бываю славный, но я хам,
Угодник страстный Лавербо́й[1],
Могу ласкать часами Дам.
Вы не откажите в моем капризе,
Багаж любви за мной огромен,
Я остроумен и с сюрпризом,
И взгляд всегда для всех бездонен.
Смеюсь чуть громче женских стонов,
Я слышал много их в постели,
Когда покусывал и шлепал
Своих избранниц на неделе.
Брезглив и малость прагматичный,
Серьезен, иногда смешен – бывает,
Я Лавербой простой столичный,
Узнав меня – не забывают.
Я просто Кот!
Я не подаррррок!
Я Лавербой!
Я – Александрррр!
[1] Лавербой от англ. «Loverboy» – бабник, донжуан; дамский угодник; красавец, красавчик.
Нежное прикосновенье –
слух тебе оно ласкает,
В упоенье и в надежде
жизнь, как речка протекает;
Забежишь, представишь в мыслях,
сказки что тебе писать,
Идеалы совершенства
остается пролистать,
Выбрать лучший, указать,
Указать не в небо пальцем,
А в пространствие мечты,
где живет твоя надежда,
В упоенье красоты.
Жизнь, как дремляя трясина,
тянет и не знает как,
Как распутаться из сети,
уходящей в темный мрак.
Попытаться надо прыгнуть,
захотеть иль пожелать,
И от всех земных привычек,
отказаться и порвать
Узел противо-во-речий,
на чем сходится основа
Бытия, забытом всеми,
появляющемся снова,
На страницах юнпоэтов,
где в гармонии пластичной,
Не уступит для балетов,
места в мире хаотичном.
На твоих зубах осколки
Пожелтевшего налета,
Что мешают тебе жить,
Не дают смотреть с полета
На бегущие машины,
Что давно спустили шины,
Но пока еще стремятся
В чудеса, что им так снятся
О прекрасном, о далеко,
Что уже ко всем жестоко.
| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю! 
