Унынье и всплеск безграничных фантазий,
Смущенное бремя окунутся в сознанье
Из разрушенных мифов о трепетном чувстве,
Его нам забыть – преступленье живущим.
«Астория». Радостно плачет по нашим объятьям,
В них ласка и боль, созиданье, ненастье,
Чарующих ночью влюбленных в желанье,
И ей не забыть всех безмолвных свиданий;
То райское гнездышко, где люди сплетались,
Их души в смятенье с интересом касались -
И это любовь пылала в надежде
Растопить навсегда свою безмятежность
В тех схватках из страсти, улыбок и стонов,
Она прижимала, давили оковы
Безудержной мысли, чтобы ночь продолжалась
Без слов и упреков – и в сердце осталась
Та светлая комната, где мы были вместе,
И выдержать боль расставания на веки
Теперь суждено, и в силах гнетущих
Наш разум застынет в желанье грядущем
Увидеть те взоры неприкаянных судеб
И кажется даже, что такого не будет,
Больше ярких эмоций, такого застолья,
Тишина и покой – в сладком звуке «Астория».
И в жизни другой не заметив былого,
Брошу в безвестность на рог векового
Поступка слепого, увидеть те чувства,
И даже порой нам будет и грустно,
Но где бы мы ни были, сердце безмолвно
Будет стремиться в то гнездышко снова,
Где ангелы нравились наши друг другу,
И в мире Любовь безгранична повсюду.
Поиск по Бару
Статус творчества:
Добрый Ника, храбрый малый,
Звонким голосом пугая
Мир спешащий. Он взобрался на перила,
Что теперь всех напугает.
Он в прыжках высоких сильных
Норовит барьер опрыгнуть,
Лаем страстным упиваясь –
Через три квартала слышно.
“Тише, Ника, я с тобой.
И зачем ты так на взводе
Тратишь силы, защищая
Дом любимый на Садовой?
Лучше нам сейчас валяться
На кровати большой мягкой,
С костью вкусной поиграться,
В ожидании прихода мамы.”
Гордо вскинув Ника брови,
Еще раз он рявкнул в небо
И пошел ко мне взъяренный,
Хлеб учуяв в руке левой.
Хвост приподнят и маячит,
Бела грива приподнялась,
Нос холодный подставляет
Он в мою ладонь намокшу.
А затем берет кусочек
Бела хлеба осторожно,
И вытягивает срочно
Чтоб досталось ему больше.
Добрый мальчик, кари глазки,
Он глядит на мир с желаньем
Съесть побольше, отоспаться,
Перед папиным гуляньем.
Гавкнул Ника нежно-нежно,
Это он сказал спасибо
За заботу и веселье,
Что дарю ему от сердца.
“Рявкай, Ника, и резвись,
Ты достоин наслажденья,
В мир пришел ты сохранить
Наш очаг, уют семейный.”
Посмотрел он мне на руки,
Взглядом раз окинул миску
И пошел дремать у стенки
Завертевшись на месте влево.
“Спи, Никуся, я с тобой!
Пусть приснятся тебе горы,
Той Шотландии далекой,
Где гуляли твои предки.
Пусть приснятся тебе стада
Овец бегущих по лужайкам
Под твоей охраной стойкой,
Прикрываемых звонким лаем.»
И он сморщил глазки спешно,
Лапками задергал, в золотой
Мир Морфея окунулся нежно…
“Спи, Никуля, я всегда буду с тобой!”
Ах, Sophia, я влюблен,
но разумно ли то чувство
Для тебя, где ты живешь,
что теперь давно уж пусто.
Ты жила, но так давно,
что тебя никто не помнит,
Видно Софью занесло,
где теперь она потонет.
Руку помощи ей дать-
значит обмануть себя;
Где, Sophia, твоя грань,
между помощью и злом.
На твой трон взошла Phileo,
она более красива,
Окружили ее Leos,
они чтят ее речиво,
Она верит своим львам,
что с растрепанною гривой,
Гладит их по головам,
набирается их силой.
Ты меня, Sophia, бросишь,
ты бросала так не раз,
Но безудержно все просишь,
чтоб Phileo на Парнас,
В жизни больше не взошла,
на Олимп моей души,
Но Phileo я люблю,
и в безудержной глуши,
Оставляю я Софию,
хотя горестно ночами,
Ведь взирала на меня
она твердыми очами,
Я любил ее всевластность,
я люблю упорных дам,
Но во мне бунтует гласность,
и свой выбор не отдам
Ни кому, пока не встречу,
королеву красоты,
Пока Sophia и Phileo,
не подарят мне цветы,
И не сбросят свою гордость –
шаловливость юных лет,
И о жизни себя спросят,
кто за “да”, а кто за “нет”.
Поцелую вас обеих,
блудных дочерей своих,
Посажу с собой на троне,
буду внимать ваш я лик,
Кто прекрасней позабуду,
кто сильнее все равно,
Для меня важнее честность:
честность, искренность – одно.
Вы слились во мне едино,
помирились, может быть,
Или просто обманули,
сговорились, что любить?
Безразличным я не стану,
но на жизнь смотрю другую,
Только кажется мне странным,
что живем мы все впустую…
Спор Софии и Филео,
удаляется от нас,
Мы теперь уже не дети,
не услышим божий глас:
Что нам выбрать в переправу,
и куда уходят львы,
В мир тот странный, непонятный,
где всегда мы все правы.
Неужто кризис вновь у нас,
И не спасет волшебный газ?
Для олигархов всех п……..ц?
Для нас исчезнет холодец?
Девчонки выйдут на панель?
Исчезнет чувственный шанель?
В подъезде перестанут срать,
И за прилавками орать?
Нет, не надейтесь, господа!
Для нас ваш кризис – ерунда!
В стране, где кризис есть всегда,
Немного стресса – не беда.
Ноябрь 2008
Мне переводчик нужен
В отдел «валютный и торговый»,
Пред иностранцами заслужен
Наш опыт в пересадках новый
От детских почек до бровей
Больным богатеньким старухам,
И много мышечных хрящей,
Лежит еще у нас без слуха.
Так что мне нужен перевод,
Чтобы и мáркетинг суровый
Меня в учебники занёс
С пометкой «это было клёво».
Мы Родины толкаем достоянье,
Частичками везем, и на границах
Всем без смущенья предлагаем
Улыбку детскую пришить на лица.
Давай транслейтор мой ищись,
Я жду тебя, и рынок давно тоже,
Пускай тематика не злит,
Деньгами будешь богат всё же.
Друзья! Приехал я сюда сказать,
Что жизнь наполнена сюрпризом,
Полгода в Питере назад Вас
Еле различал на СПРЭСе сизом.
И пусть, что кто-то любит Невский,
А кто-то по Уралу сохнет,
Скажу, что рад всех я Вас видеть
В турецком странствии далеком!
Пусть все невзгоды и смятенья
Останутся в крамольном царстве
России, что родила братьев: Волжан,
Башкир и добрых земляков Уральцев.
Смотрите братья, что за мир:
Мы все сидим сейчас довольно
В Joy Palace World – пять STAR за ним,
И за державу нам не больно.
Ведь пусть мы в кризисе ныряем,
И тянет нас все ближе к центру
Ядра земли, что согревает
Сердца всех вас осенним летом.
Наш стол – всегда! Всегда наполнен
Едой, убранством, брагой крепкой
Закуски, фрукты, чей-то голень …
Акулов выпил быстро с левой!
- Андрей, хАрош, ведь только начал
Читать стихи я – тост в придачу,
Погодь чуть-чуть мы все с тобой,
Как будет можно – взмах рукой.
Смотрите, правда, вот ведь мир
Пред нами строится инклюзив
И Лыжин – честный гражданин,
Сует официантке штрудень
В трусы…она ему в ответ
На басурманском что-то скажет,
А он во глубине уральских руд,
Свой статус мужеский покажет,
Чтобы знала чужеземка,
Что спокон веков все русские
Константинополь брали назад,
Ловили турков, как рабов,
И жен их хлопали по заду.
Мораль проста! Давайте вместе
Поднимем рюмочку спиртного
За братство энергетиков планеты,
Чтоб совещание было снова!














