| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю!

Нет прекрасней на свете той,
что любит тебя крепко
И сам готов отдать я жизнь,
Что б хоть немного полюбить
Ту благодетель и любовь,
желанья сна;
И чудом всех нас опьянить.
Бегу за ней – а кто она?
Быть может, это доброта,
Хотя стремлюсь – так, красота;
Но полон день – несчастье жизни:
Ошибки повторять умеем,
Читаем: думаем, что книжки;
На самом деле – откровенья.
Признательность, заслужия души -
Вот что дает нам этот шанс.
Влюбиться сердцем в темноту
Любить и помнить доброту
Ночей и дней, где мы живем,
Где вместе царство мы куем.
Не видя никогда друг друга
Я представляю облик твой,
Пусть не увижу никогда,
Но буду гнаться за тобой
На белом свете: чудес морей;
И солнца пламенного счастья.
Любовь в прозрачности ночей -
Тебя подарит мне удача.
Спасибо, жизнь мне поднесла
То чувство, что мы забываем.
Во вред души своей живем
Но годы нас всегда прощают.

Мне так приятно, что со мной
Творится чудное даренье,
Поблагодарить тебя мне надо,
Вот только вытру я варенье.

“О нет, не надо, и не думай,
Ты хочешь чтоб любовь прошла?
Ведь ты ж романтик по натуре,
Твоя звезда уже взошла.

Ты так просил у нас любовь,
Ты получил, что так хотел?”
О да, спасибо…лучше кровь,
Пущу из красных своих вен.

Зачем любить, когда один ты?
Быть может, это испытанье?
За ней бегут красивы франты,
А я пишу здесь в бессознанье.

Посвящение Автору от Сергеевой Светланы.

Я могу уйти. И это не будет пафос.
Это не будет горем. Или напиться поводом.
И ты можешь уйти. Я не сомневаюсь.
Можем оба уехать. Или не оба. Без шепота.

Ты скучаешь по мне? Нет, ни грамма, ни капли.
Ты свободен. Ты счастлив, все в нужном градусе
Кокаин и гашиш на столе. Фимиамы
Наполняют комнату без единого кактуса.

Дорогой меня называешь. «Саус Парк» на плазме.
Роль почетную отвел – скручивать пятитысячные.
Ты меня не любишь. Но со мной так праздно
Хоть портрет меня, и на сердце не высечен.

На сердце свистящая пустота при близком дыхании.
На небе – луна, о которой не со мной хочешь ты говорить.
На примете – кандидатки из мамбы на новые свидания.
На нёбе – купаж ЛСД с импотенцией слова «любить».

Всем жаждам чужды изваянья
И словно тайные свиданья
Пишу стихи я в полной мгле.
И вновь, когда уж полночь два пробило,
Бегу за ручкой и листком,
Чтобы дознанье не погибло;
Пишу с задумчивой тоской.
Хотя бывают и минуты,
А может даже и часы,
Когда пишу я в те секунды
Слова невиданной красы.
Рука бежит и хочет жить
Листок бумаги,
Не занимать и мне отваги,
В терпенье и в желанье возродить
То, что давно уже ушло,
Но наше время не пришло;
Лет через десять – через пять
Мы все стихи начнем читать,
Тех, кто давно уже иссяк
И телом бьется об косяк,
Души не чая и ломая руки,
Тогда возьмемся заново за луки…
А что нам лук? Когда идет уже на нас
Родимый, родный, божий глас,
Вознемогая испокон веков
Под звонким звоном каблуков,
Что так стучат в ночи темной,
Что так зовут тебя с собой,
И просят бросить этот бред
И заставляют на обед
Есть миссис Пустоту,
А та конечно на лету,
Та даром время не теряет,
Она все в дело притворяет
И заставляет (всех нас) ошибаться,
Потом до жизни всем сшибаться
По кабакам и по вокзалам,
Где людно, душно и темно,
По непонятным мне каналам,
Где жизнь и смерть всегда одно,
Где языки зовут, клевещут и шипят,
Как две замызганные тени,
Все громче вслух мне говорят
О чудесах, которых мы не видим
И в подсознанье ненавидим…
А мне то что, я здесь, один,
Пишу стихи я в полной мгле,
И словно тайные свиданья
Всем жаждам чужды изваянья.

Не понимаю!
Что за нелепые мыслишки
Приходят в головы людей,
Когда считают, что их опыт
Отстал от жизненных бредей.

Парадоксально поражен,
Когда на мой вопрос «Когда?»
Она ответила: «Мне стыдно,
Я слишком поздно начала».
«Во сколько?» – повторил я снова,
Вопрос простой – в нем нет подлога. -
«Ответь, мне нужно это знать
Ты моя чистая тетрадь!»
Она, прищурившись в смятенье,
Крови прибившей в щеках цвет,
Так из подлобья посмотрела -
Готовилась мне дать ответ.
Еще немножко пождала,
Проговорила про себя
Ту фразу, что меня смутила
Через секунды погодя:
«Мне стыдно это говорить,
Ведь я неопытна совсем,
Мои подруги – это жизнь,
А я отстала от утех.
Я слишком поздно начала,
Мне восемнадцать только было…»
«Прошу молчи!» – ответил я. -
«Ты поняла, что говорила?
Ты усыпила во мне день,
Я не могу любить такое
Позорище, что так считает,
Я поражен теперь! О горе!
И как так можно рассуждать
Нелепо и совсем бездарно
В твои-то целых двадцать пять…
Прости меня, я был болваном.
И это поздно? Не пойму я,
И чей же опыт образцовый?
Тех кто в двенадцать раскрывает
На паперти свои оковы?…» -
И замолчал, нет больше смысла
Кидать эмоции в чулан
Захламленный и очень мокрый,
В котором только тараканы.

Но что меня тогда смутило?
Не возраст – он бывает разный,
А воспитанье этой дивы,
Что так бездарно рассуждает.
И в восемнадцать – может, норма,
А может рано – все равно,
Но застесняться, что так поздно -
Вот это, правда, завело.
И Бог с ней, мы же ведь минуты,
Которых будет в жизни всласть,
Но разве можно в боле раннем
Дивчине девственность отдать?

Я счастлив, что не увижу тебя старой,
Беспомощной и никому ненужной,
Старухой дряхлой, каждый день гниющей.

Я буду помнить тебя светлой музой
В стихах своих, читая строки снова,
Любви слова, что быть могла “до гроба”.

Запомню каждую минуту, когда цвела ты,
Устами нежно целовала мои губы,
И наслаждалась быстро романом нашим трудным.

Оставлю только лишь веселье твое со мной,
Когда тебя ласкал я, нежно прижимаясь к телу,
Твои мурашки, запах твой…как ты меня хотела.

Любовь твою со мной я забывать не стану.
Она была! Я был к тебе так близко!
Я был в тебе! Ты часть меня, и сердце мое чисто!

Окинув взгляд назад, приходишь к мысли,
Что хочешь повторить все снова также,
Ведь я любил тебя…любил тебя однажды.

И каждый вздох мой напоминает о желанье
Увидеть тебя старой, сказав, что ты прекрасна,
Ты девочка – моя судьба! Я был с тобою счастлив!

Прости меня, что не стоял горою,
Оставив в мыслях, и уйдя в себя, закрылся,
Но ты хотела только это…я только в тебя влюбился!

Быть может, растаяв, вспомнишь о минутах,
Когда ты мне дарила душу, в признании своем
К моей любви. Я, содрогнувшись, тебя слушал.

Любил тебя! Запомню тебя светлой милой
Секундой равной жизни первозданной,
Я сладко плачу, что не увижу тебя старой!