| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю!

Снег идет который день,
Но от этого лишь жарко,
Снег идет в моей душе,
И в душе моей отрадно.
Микрокосмос посещаю
Я всегда, когда мне холдно,
Все плохое отпускаю,
Что копилось во мне долго.
И улыбка на лице,
Будто что-то натворил,
Может, это на крыльце
Счастье ты свое пустил?
Пусть летит, как бела птица,
Поднимается к Свободе,
Не позволю застрелиться
Я себе, когда не в моде.
Здесь ночую и черпаю
Сны свои, свои таланты,
Златом всех я осыпаю,
Мысли все мои галантны.
Ухожу всегда я с грустью
В мир телесный, что мешает,
Что не знает, что я с сутью,
Что меня не понимает.

Ах, Sophia, я влюблен,
но разумно ли то чувство
Для тебя, где ты живешь,
что теперь давно уж пусто.
Ты жила, но так давно,
что тебя никто не помнит,
Видно Софью занесло,
где теперь она потонет.
Руку помощи ей дать-
значит обмануть себя;
Где, Sophia, твоя грань,
между помощью и злом.
На твой трон взошла Phileo,
она более красива,
Окружили ее Leos,
они чтят ее речиво,
Она верит своим львам,
что с растрепанною гривой,
Гладит их по головам,
набирается их силой.
Ты меня, Sophia, бросишь,
ты бросала так не раз,
Но безудержно все просишь,
чтоб Phileo на Парнас,
В жизни больше не взошла,
на Олимп моей души,
Но Phileo я люблю,
и в безудержной глуши,
Оставляю я Софию,
хотя горестно ночами,
Ведь взирала на меня
она твердыми очами,
Я любил ее всевластность,
я люблю упорных дам,

Но во мне бунтует гласность,
и свой выбор не отдам
Ни кому, пока не встречу,
королеву красоты,
Пока Sophia и Phileo,
не подарят мне цветы,
И не сбросят свою гордость –
шаловливость юных лет,
И о жизни себя спросят,
кто за “да”, а кто за “нет”.
Поцелую вас обеих,
блудных дочерей своих,
Посажу с собой на троне,
буду внимать ваш я лик,
Кто прекрасней позабуду,
кто сильнее все равно,
Для меня важнее честность:
честность, искренность – одно.
Вы слились во мне едино,
помирились, может быть,
Или просто обманули,
сговорились, что любить?
Безразличным я не стану,
но на жизнь смотрю другую,
Только кажется мне странным,
что живем мы все впустую…

Спор Софии и Филео,
удаляется от нас,
Мы теперь уже не дети,
не услышим божий глас:
Что нам выбрать в переправу,
и куда уходят львы,
В мир тот странный, непонятный,
где всегда мы все правы.

“Привет, старик! Что ты грустишь?!
Иль ты уже совсем не слышишь,
Как дети пляшут и гоняют мяч,
На задворках городских все по-прежнему кричат?
Привет, старик! Что ты не видишь?
Цветов лазурней неба голубого,
Счастливых дочерей своих,
Раскатов неба золотого?”
“Я не ослеп и не оглох,
Я слышу шорохи листвы,
Я все живу”… “Нет, ты подох:
Скорей сжигаешь все мосты,
Мосты надежды на удачу,
Куда стремиться должен ты…”
“Нет, ты не прав… я плачу…плачу,
Ведь ты не слышишь шорохов листвы.”

Посвящается этому удивительному человеку, с которым мне была подарена судьбой возможность познакомиться и по-новому взглянуть на свою жизнь.

Молва прошлась среди богатых,
Что есть в Москве миллиардер,
Встает который утра раньше,
Пополнить кла́дезь добрых дел.

Настала пятница. Бывает мало места.
Пред ним покойно всем сидеть,
И Господами пригласил вошедших
В свою Мемориальную Мечеть.

«Мир вам!» – Как это надо людям!
Начнет коллоквиум любя,
Потом смиренно: «Все там будем»,
И улыбнётся словно вы друзья!

Рукав сцепил агра́ф^[1] из камня,
Стекляшка, может, но размах
Его руки украл вниманье,
Мелькнув в халата закромах.

Вот повидавший много дед,
А вот другой, стоит в поклоне,
Шамиль расскажет, как в обед
В мозгу у них плелись нейроны.

«Смотрите, думайте, учитесь!
Извилин лучший тренажёр!
И физкультурой занимайтесь!»
Сказал Поклонной Дирижёр!

Задор горит! Живет желаньем,
Чтоб развивался с верой брат,
И в скором времени из «Форбса»
О нём узнает всё Хазрат!

Неподражаемо и просто
В динамик стрельнет он слова:
«Закройте дверь, мистер Дежурный!»
И в пробках грохнет вся Москва.

Спросил тут кто-то: «Чьих он будет?
Еврей, араб, или татарин?».
Сплелось в нём, видно, много судеб,
Но он чистейший мусульманин!

Когда звонят по телефону,
И тихо ласково, в пример,
Ответ достойный из улыбки:
«На связи Ваш триллионер!».

Теперь узнали, что богаче,
На самом деле, этот малый,
Всех олигархов на планете.
Аляутди́нов – скромный парень!

______
[1] Агра́ф – запонка.

Я счастлив, что не увижу тебя старой,
Беспомощной и никому ненужной,
Старухой дряхлой, каждый день гниющей.

Я буду помнить тебя светлой музой
В стихах своих, читая строки снова,
Любви слова, что быть могла “до гроба”.

Запомню каждую минуту, когда цвела ты,
Устами нежно целовала мои губы,
И наслаждалась быстро романом нашим трудным.

Оставлю только лишь веселье твое со мной,
Когда тебя ласкал я, нежно прижимаясь к телу,
Твои мурашки, запах твой…как ты меня хотела.

Любовь твою со мной я забывать не стану.
Она была! Я был к тебе так близко!
Я был в тебе! Ты часть меня, и сердце мое чисто!

Окинув взгляд назад, приходишь к мысли,
Что хочешь повторить все снова также,
Ведь я любил тебя…любил тебя однажды.

И каждый вздох мой напоминает о желанье
Увидеть тебя старой, сказав, что ты прекрасна,
Ты девочка – моя судьба! Я был с тобою счастлив!

Прости меня, что не стоял горою,
Оставив в мыслях, и уйдя в себя, закрылся,
Но ты хотела только это…я только в тебя влюбился!

Быть может, растаяв, вспомнишь о минутах,
Когда ты мне дарила душу, в признании своем
К моей любви. Я, содрогнувшись, тебя слушал.

Любил тебя! Запомню тебя светлой милой
Секундой равной жизни первозданной,
Я сладко плачу, что не увижу тебя старой!

Не помню, сколько лет назад,
Я видел чудное местечко:
Там пели песни соловьи,
Там протекала быстро речка.

Там львы гуляли со мной рядом,
Там шумно листья распускались,
Там было все. И этим садом
Ежеминутно восторгались.

Там, помню, птицы все летали,
Летали там, и там, и там,
Там кони сладко рокотали,
Когда бежали по лугам.

Там мягко мне на слух шептали
Трава, деревья и моря,
Но что же все они молчали:
Там вечно мне прожить нельзя.