Как сделать светлым этот мир:
Налив в бокал немного краски,
И серый холст увидит ласки
Кистей наполненных белил.
Как сделать темным этот день:
Одеть спецформу утром рано
И в шахте уголь вверх без крана
Таскать на спинах как олень.
Как сделать теплым настроенье:
На улице вдруг снять в мороз
Одежду. Бéгом меж берез.
И в бане сесть. Поесть варенье.
Прошел лишь день, на окнах осень,
В нем только есть простые числа,
В начале будет цифра 8 (восемь),
За ней пойдут еще четыре.
Второй идет моя родная,
Что много радости – не счесть,
Во многих казино играла –
Я ставлю часто в номер 6 (шесть).
Регрессия пошла лишь дальше,
Закономерность сделав шире,
Подкинув больше четной фальши
И в полдень загорит – 4 (четыре).
Осталось малость потерпеть,
И день закончится зазря,
А так хотелось все успеть,
В конце лишь будут 00 (два нуля).
Снег идет который день,
Но от этого лишь жарко,
Снег идет в моей душе,
И в душе моей отрадно.
Микрокосмос посещаю
Я всегда, когда мне холдно,
Все плохое отпускаю,
Что копилось во мне долго.
И улыбка на лице,
Будто что-то натворил,
Может, это на крыльце
Счастье ты свое пустил?
Пусть летит, как бела птица,
Поднимается к Свободе,
Не позволю застрелиться
Я себе, когда не в моде.
Здесь ночую и черпаю
Сны свои, свои таланты,
Златом всех я осыпаю,
Мысли все мои галантны.
Ухожу всегда я с грустью
В мир телесный, что мешает,
Что не знает, что я с сутью,
Что меня не понимает.
Завтра я пойду с бидоном,
вылью белый шквал идей,
на соседей, возле дома
на столпившихся людей.
Я уйду, покрытый славой
и умру еще не раз,
по моей идее шваброй
people будут, распластав,
бегать быстро там и сям,
прижимать меня к гвоздям.
Твой образ встречаю каждый день,
Забыть тебя поэтому мне трудно,
Поверь! Поверь! Прошу, поверь!
Взгляну назад и вижу его снова
В толпе, идущей по Тверской,
Вдоль театра имени Ермоловой.
Ловлю такси и еду по Лубянке,
А слева ты обогнала -
Подрезать ржавую десятку,
Тебе не стоит и труда.
Проеду тихо по Ильинке,
И даже что не говори,
Стоит твой образ незабвенный
У «Храма Спаса на крови».
И радио в машине звонко
Вдруг скажет что-то о Москве,
И голос этот столь знакомый,
Напоминает о тебе.
По Красной площади чеканя,
Мне улыбаясь широко,
Проходишь снова удивляя,
Так грациозно и легко.
И на Ордынке за прилавком
Где продавщицы только есть,
Ты продаешь прохожим вату
Сладчайшую в моей Москве.
Прошел в музей на Третьяковку,
И кто-то вдруг из-за спины
Вдруг спросит гида о картине,
А это снова только ты.
На Савинской, в толпе жаждущих,
В клуб «Сохо», что хотят попасть,
Тебя здесь штук под десять будет,
Красивых самых из девчат.
Зайдешь на ужин в томный «Пушкин»,
Вокруг «мисье, милорд, пардон»,
На «Антресоли» все знакомый
Взгляд карих глаз твоих узор.
Прищуришься и снова видишь,
Что ты и здесь – официанткам встать,
Напитков и еды убранство -
Спешишь скорее всем подать.
И в «Корстон» заходя с друзьями,
Я вижу только образ твой,
Когда в стриптизе отрываясь,
Ты нежно позовешь с собой.
Но кажется порой мне сильно,
Что это точно не любовь,
К злодейству колдовскому ближе
Твой образ встреченный мной вновь.
И напоследок оглядевшись:
Увижу ли тебя еще?
Вдруг понимаю – непременно,
Таких как ты в Москве полно.
И утром дома просыпаясь,
Меня обнимешь нежно ты,
И пусть что рядом здесь другая,
Но все же чей-то идеал мечты.
И имя разное и цвет волос,
Но все же вижу образ твой,
Так жизнерадостно идущей
В толпе шумящей по Тверской.
Для меня вы все ничто,
Да и чем могли вы быть:
Все зовете за собой,
Говорите, что любить.
Хотя многие и верят
И бросают якорь свой
На могилах олигархов,
Все зовущих нас с собой.
Понимаешь, что не главный,
А простой славянский смертный,
Что хотят в тебе разрушить,
Говорят, что суеверный.
Уходите же отсюда,
Не открою вам я двери,
Уезжайте все с квартиры
Олигархии-евреи.
| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю! 
