| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю!

Женщина – нитка, мужчина – иголка,
Грация в личности на подоконце.
Черные вещи, белый сюртук,
Алые куклы ангелов ждут.
Темной зимою боюсь я теней,
Солнечным летом – внезапных дождей.
Мышка – кошку, а она пса:
Над нами смеется Варвара – Судьба.
Желтая ручка у черной двери,
Красные лампы у синих торшеров,
Белые стены – палаты одни;
Судьба предвещала смерть офицеров.

НЕБЕСНАЯ НАТАЛЬЯ

Я доволен, что Вы поражены,
О чем прислали строчку мне,
Ведь лет уж пять, как я на воле,
Стреляю в томные сердца людей!

Пять лет – тот срок как я в разводе,
Живу и наслаждаюсь жизнью,
Дарю сердцам разбитым кем-то
Надежду умереть счастливым!

Как Ваш денек сегодняшний, скажите?
Что нового у Вас произошло?
Ведь я отсутствовал неделю – не судите,
В душе я верил, что вернусь ещё!

Вы не забыли юный трепет,
Мой жизнерадостный порыв,
Украсть Вас в мире напоследок
И жизнь прожить c Вами в любви?

Скажите мне, Наташенька, пожалуй,
Что я не буду брошен Вами,
Когда увидимся в свиданье скором
Улыбок наших опьяненных страстью?

Нет, Вы не правы, это лишь забава!
Все лучшее оставил напоследок я,
И так мне хочется от Вас услышать,
Что я тот парень, кто Вам нужен!

НЕБЕСНАЯ ЕЛЕНА

Я много в жизни написал
Стихов прекрасных, од созвучных,
И Вы моя, надеюсь, муза в жизни,
Которой посвящу я песню страсти!
Ах, что за чудное создание Вы!
И грация, и ямочки в щеках,
А как мне хочется, хотя бы на секунду
Стать их обладателем на час!
Елена, Вы небесны,
И сердце разбиваете мое,
Ведь Вы тот самый образ,
Что в детстве рисовал ребенком,
Любить, который хочется еще.

НЕБЕСНАЯ МАРГО

Антонов – живее всех живых!
Пусть говорят, что он уже не тот,
Но наш суровый день еще придет
В далекий час, свернув за поворот.
Как Вы, Небесная Марго?
Как самочувствие?
И что мне не звоните боле,
Я Вас обидел чем-то, обделил?
Вниманием своим жестоким?
Так если «нет», тогда чего же ждете,
Скорее наберите номер мой,
И голосом своим прекрасным
Меня возьмите в путь с собой.
Я улыбнусь, скажу, что Вы прекрасны!
Вы все ж стесняясь замолчите на минутку,
Но я пойму, что связь у нас плохая
И напоследок брошу трубку.

НЕБЕСНАЯ ВАЛЕРИЯ

Спасибо все же за слова,
Что Вы мне подарили страстно,
Спасибо, что Вы оценили,
Что я мужчина очень властный!

Когда увидел Вас я в первый раз,
Вдруг понял, что за истинная дива
Должна меня сопровождать
В дороге сложной, но счастливой!

Спасибо, Лера, что посвятили
Свой день общению с юным Сашкой,
Который пишет Вам творенья
Любви живущей в сердцах наших!

Спасибо Вам, Вы просто сказка,
Художник лишь ее допишет
Наполненной гуашью кистью,
На ватмане небесно чистом!

Я только завтра буду на работе
И сможем общаться с Вами лестно,
Ах, как небесны все ж бывают
Создания с именем Валерия!

НЕБЕСНАЯ АННА

Какая сказка наша жизнь!
Цените каждую минуту –
Она наполнена любовью,
Смотрите в оба и тогда,
Быть может схватите за руку
Того чернявого красавца,
Который может лишь общаться
Стихами бренными, и оды петь
Очам красивым, как у Вас,
Что так давно он хочет видеть.
И лучезарную улыбку -
Небесную, как Вы сама.
И взгляд Ваш на себе поймать,
Его поднять к зрачкам своим,
Пройти Остоженку обнявшись,
Узнав, что Анну все ж любил.

НЕБЕСНАЯ ДАРЬЯ

Я рад, что Вам приятно, моя Леди!
В журчанье нежности и ласки
Желаю только Вам купаться
Со мною вместе – снял я маску.

Но вряд ли кто-нибудь на свете
Так плачет сильно и смеется,
Когда он пишет что-то людям,
Но сердце даже и не бьется!

И Вам сказать мне боле нечем,
А где же «Саша, Вы безумны»?
Ведь я пишу Вам эти сроки,
Любовь вдыхая в тело грустно.

Но буду ждать, когда Вы позвоните,
Чтоб резвым солнечным «Алё»
Ответить Вам, и зарядитесь
Здоровьем, радостью со мной!

До глубины души польщен,
Что Вам пишу и мне приятно,
В свой дом, пожалуйста, примите -
Сказал бы я при встрече внятно.

Но говорю я Вам прощай,
У Вас есть от кого-то дочка,
Небесная Дарья, не серчай,
На этом ставлю все же точку.

НЕБЕСНАЯ ИРИНА

Ах, как заговорил Антонов!
Словами юного Шекспира,
Я так любил его стих в детстве,
Теперь свои дарю Вам, Ира.
Я сам не знаю иногда,
Но очень хочется, поверьте,
Припасть к одним, но навсегда,
Устам красивой доброй феи.
Я в поиске себя, в своем познании,
Но нужен берег страннику такому,
Который будет ждать всю вечность,
Идущую своим неполным ходом.
Вы так небесны, меня послушайте:
Всегда мы в жизни что-то ищем,
Бегом стремимся к идеалу?
Добавлю только, что на свете,
Нет ничего прекрасней Нимфы,
Которая твою вдруг схватит руку,
В ответ ей скажешь осторожно:
«Хочу почувствовать хотя бы на секунду
Тепло твоих изнеженных ладоней,
Прижать к своей и совместить
Две линии судьбы идущих вровень!»

Прощайте все, кто не дожил,
кто ждал, надеялся и верил,
кто свой фундамент заложил,
кто счастье ведрами не мерил.
Вы жили страстно, мы Вас помним,
но не успеем всех понять,
и если в море не затонем,
то внукам нашим перенять
осталось славные минуты,
что истекают по часам,
где мало нас, где много скуты,
куда нам хочется бежать.
Но живы мы и ярко пламя,
идем, молчим, но крикнем мы,
когда зашьем мы наше знамя,
тогда мы крикнем им на “ты”.
И наша цель – чтоб жили Вы,
чтоб знали нас и тех, кто умер неизвестным,
ах, сколько Вас погибло там,
в неясности, меж миром и прелестным.
Наш замок будет непреступным,
и я прошу за всех поэтов,
вселяйтесь в тех, кто был испуган,
кто унижался и лизал,
подвалы, полные паркета.
Удар наш будет самым сильным,
так, что запомнят они нас,
мы не граждане, мы же люди,
мы люди, что узнали глас.

Посвящается этому удивительному человеку, с которым мне была подарена судьбой возможность познакомиться и по-новому взглянуть на свою жизнь.

Молва прошлась среди богатых,
Что есть в Москве миллиардер,
Встает который утра раньше,
Пополнить кла́дезь добрых дел.

Настала пятница. Бывает мало места.
Пред ним покойно всем сидеть,
И Господами пригласил вошедших
В свою Мемориальную Мечеть.

«Мир вам!» – Как это надо людям!
Начнет коллоквиум любя,
Потом смиренно: «Все там будем»,
И улыбнётся словно вы друзья!

Рукав сцепил агра́ф^[1] из камня,
Стекляшка, может, но размах
Его руки украл вниманье,
Мелькнув в халата закромах.

Вот повидавший много дед,
А вот другой, стоит в поклоне,
Шамиль расскажет, как в обед
В мозгу у них плелись нейроны.

«Смотрите, думайте, учитесь!
Извилин лучший тренажёр!
И физкультурой занимайтесь!»
Сказал Поклонной Дирижёр!

Задор горит! Живет желаньем,
Чтоб развивался с верой брат,
И в скором времени из «Форбса»
О нём узнает всё Хазрат!

Неподражаемо и просто
В динамик стрельнет он слова:
«Закройте дверь, мистер Дежурный!»
И в пробках грохнет вся Москва.

Спросил тут кто-то: «Чьих он будет?
Еврей, араб, или татарин?».
Сплелось в нём, видно, много судеб,
Но он чистейший мусульманин!

Когда звонят по телефону,
И тихо ласково, в пример,
Ответ достойный из улыбки:
«На связи Ваш триллионер!».

Теперь узнали, что богаче,
На самом деле, этот малый,
Всех олигархов на планете.
Аляутди́нов – скромный парень!

______
[1] Агра́ф – запонка.

пусть прокляты останутся на время
их дети, тех кто мне желал досады,
и целью жизни станут лишь награды:
измен, предательств, смерти бремя.

во мне есть милость, я ж «на время»
вас проклянул, хотя жлобы вы есть
изрядные, и словом будет моя месть,
метая и круша итак тупое ваше племя.

вы шушера, и нет судьбы достойной,
лишь недоступных денег вонь и след
слюну густую выделяет, идя на свет,
пытаясь спрятать мир крамольный.

такие есть в стране – народ бандитов,
и от него подальше, став всё ж первым,
бежать пытался Юра, а за ним и Герман,
невольные Земли скитальцы у орбиты!

ваш ордер выписан – уже идут за вами,
пока лишь на допросы-пытки-муки:
водой на лоб, не спать, ломая руки,
потом и в вечности вас ждут страданья.

прощенье если кто-то все же спросит,
пусть не бывать, но помечтаю, вдруг;
я не прощу – убил его мой старый друг,
то чувство, и теперь обоих земля носит.

шушеру московскую из тьмы вывожу -
стихом своим со сложным ритмом;
шушера ко мне липнет магнитом,
а я же уверенно в свет выхожу.

На твоих зубах осколки
Пожелтевшего налета,
Что мешают тебе жить,
Не дают смотреть с полета
На бегущие машины,
Что давно спустили шины,
Но пока еще стремятся
В чудеса, что им так снятся
О прекрасном, о далеко,
Что уже ко всем жестоко.