Всем жаждам чужды изваянья
И словно тайные свиданья
Пишу стихи я в полной мгле.
И вновь, когда уж полночь два пробило,
Бегу за ручкой и листком,
Чтобы дознанье не погибло;
Пишу с задумчивой тоской.
Хотя бывают и минуты,
А может даже и часы,
Когда пишу я в те секунды
Слова невиданной красы.
Рука бежит и хочет жить
Листок бумаги,
Не занимать и мне отваги,
В терпенье и в желанье возродить
То, что давно уже ушло,
Но наше время не пришло;
Лет через десять – через пять
Мы все стихи начнем читать,
Тех, кто давно уже иссяк
И телом бьется об косяк,
Души не чая и ломая руки,
Тогда возьмемся заново за луки…
А что нам лук? Когда идет уже на нас
Родимый, родный, божий глас,
Вознемогая испокон веков
Под звонким звоном каблуков,
Что так стучат в ночи темной,
Что так зовут тебя с собой,
И просят бросить этот бред
И заставляют на обед
Есть миссис Пустоту,
А та конечно на лету,
Та даром время не теряет,
Она все в дело притворяет
И заставляет (всех нас) ошибаться,
Потом до жизни всем сшибаться
По кабакам и по вокзалам,
Где людно, душно и темно,
По непонятным мне каналам,
Где жизнь и смерть всегда одно,
Где языки зовут, клевещут и шипят,
Как две замызганные тени,
Все громче вслух мне говорят
О чудесах, которых мы не видим
И в подсознанье ненавидим…
А мне то что, я здесь, один,
Пишу стихи я в полной мгле,
И словно тайные свиданья
Всем жаждам чужды изваянья.
Поиск по Бару
Статус творчества:
Был сентябрь. Как всегда, жалостливо падала листва, словно, предвещала конец…конец, прежде всего, тем ласковым, на первый взгляд, истощающих и уходящих в прошлое летних деньков. Но это не могло противостоять мрачности и вседозволенности осени, которая поработила природу, вечно ищущих людей, чьи идеалы гнал по двору вместе с сентябрьской листвой дворник, по утру подбодрившийся отстоявшейся в тумане, после бурного вечера прочих дворников, слесарей и неудачников, бутылью с водкой. Их кривые рожи отражались в ее бездонности и задумчивости. Но это было вчера… Теперь же дворник гнал листву, мягко посапывая и матюгаясь на вечных его спутников жизни – собак.
Он прекрасно понимал всю тяжестность и ханжество своей жизни, что он тоже “собака” в мире теней, господствующих над людьми; что он тоже одна из неудавшихся судеб, один из блудных сыновей, сыновей неизвестности. Одурманенный запахом водки, дворник забывал о мерзительном существовании своего времени; жил, только, сегодняшним, не требующего ответа от жизни: а что ты сделал для завтра?, днем.
Вся его личность была сомкнута в маленький клубок обреченности, покрывающийся сверху ненавистью к себе; ненависть заражает все тело, каждую его частицу, убивает ее, и человек становится макромолекулой-ненавистью с диагнозом “безразличие”. Единственное, что могло скрасить столь мрачное одиночество и безвыходность – это маленькое царство – улица, в ранние часы своего существования в новом дне, делавшее дворника – Королем: он мог лежать на лавке в центральном парке, сняв немытые и потрепанные от старости сапоги, а то и лучше – поставить их рядом с собой, громко крича всему миру благим матом, в перерывах насвистывая и напивая песни своих соплеменников–алкашей, многие из которых до сих пор пьяные валялись в саду, и утро они встретят ближе к ужину, когда добротные хозяйки под звуки говорящих улиц будут накрывать на стол, традиционно покрикивая на своих, проголодавшихся после долгого дня игр и баталий, детей. Из их видимочистых окон, под песни разрушающего все сентября, запах пирогов разнесется далеко-далеко, и прохожие, много ходящие и спешащие в это время домой, пропитываясь дурманом капусты, убыстряют свой шаг, некоторые, наоборот, замедляют его, чтобы растянуть чужое удовольствие до себя.
Как это все смешно: сентябрь уносит все старое и плохое, а люди, по-прежнему, в своих суетах, продолжают бежать, Бог знает за чем. Навряд ли, они сами, хотя бы на чуть-чуть, осознают это безмолвие и пустоту…
Влюбиться в стих не так уж просто,
Не так уж просто- полюбить.
Открытым сердцем и беспечным зовом
Вскричать душе под новым звоном,
Ведь где-то слышится судьба, призванье
Или просто все ослепли?
Наверно, так… поднимем веки:
Я не хозяин, я ни кто
Я просто послан был на землю,
Зачем?… Но знаю лишь одно:
Пока лучи мне будут улыбаться,
Я буду верить в царствие Его.
Все бегут еще куда-то
А куда? И то не внятно
Говорят они все нам,
И стучат так…По мозгам
Холодный импульс бьет,
Тянет сильно. И поет
Еще в душе свеча,
Что так ярка. И горяча
В моей душе любовь
И сердце обмывает. Кровь
Иссякла, побелела,
Загустела. Заболело
Все на шаре этом скучном,
Потонуло в небе тучном.
Стихотворение содержит неформальную лексику
В Москве!
На дискотеке она пила пиво.
Подхожу!
«- Здравствуйте девушка,
Вы так смотритесь мило!
А может шампанского бутылку другую?»
«- Нет, что Вы, что Вы, лучше водку, любую!»
Один брудершафт, второй, за здоровье.
Вот и все тосты, прощайте застолье.
Через час у меня дома
Пьем текилу с лимоном.
Запомните, соли не надо,
она вредна для здоровья!
«- Ну что же приступим? Я весь в нетерпенье!»
«-Ах, Саша, мой мальчик,
Вы просто спасенье.
Я в жизни своей не поехала в гости
К незнакомцу из клуба,
Хотя меня просят.
Но Вы – джентльмен,
Меня опьянили:
Манерами, юмором, водкой, текилой…
Я готова отдаться в Ваши объятья….»
Потом час пыхтенья и снова общаться.
На душе хорошо, сердце поет,
А думаю: «Членом кончить бы в рот!»
Ну что же, приступим,
Не будем бояться,
В жизни тяжелой
Надо чаще ебаться!!!
Один комплимент,
Второй на автомате,
Она говорит,
что хочет «сзади».
Ок! Начинаю! Гандона не нужно!
В таком состоянии готов войти глубже!
Она стонет все громче, подушку кусает,
А парень мой второй раз не кончает.
«-Ну что, поцелуешь мое достояние?»
Она без вопросов начинает лизанье…
Хорошо мне становится в эти моменты,
Вспоминаю детство, школу, в бассейн абонементы,
Поход зимой в цирк,
Катанье на санках,
Урок исторички,
Теорему Лагранжа,
Купанье на Волге,
Студенчество в Сочи….
Еще три движенья
И я в нее кончу!
Раз! Два! Три! Оооо!!!! Даааа!!!
Она проглотила,
Девчонка сильна!
И сразу же спать тянет тело мое,
Два раза не шутка кончить в нее.
Проснулся утром,
Что-то рядом сопит.
«И как же зовут ее» -
Разум темнит!
Допустим котенок иль киской назвать?
А может быть кошечкой,
Чтоб потом поиграть,
Когда принесу к ней в постель я омлет
И после сего снова минет….
И снова зима,
Катанье на санках,
Урок исторички,
Теорема Лагранжа…
Да будет так!
Как должно оно быть!
Утром воскресным,
Поверьте, минет не забыть.
Чтоб потом в будни рабочие
Сидеть на неделе
И вспоминать, как те дни пролетели:
Шикарно! Прекрасно!
Безумно! Глубоко!
Она так стонала!
От первого вздоха!
Скажу я ребята,
Чтоб девчонки цвели,
Оральные ласки нам надо
В бабьи массы нести!
Женщина – нитка, мужчина – иголка,
Грация в личности на подоконце.
Черные вещи, белый сюртук,
Алые куклы ангелов ждут.
Темной зимою боюсь я теней,
Солнечным летом – внезапных дождей.
Мышка – кошку, а она пса:
Над нами смеется Варвара – Судьба.
Желтая ручка у черной двери,
Красные лампы у синих торшеров,
Белые стены – палаты одни;
Судьба предвещала смерть офицеров.














