Твой образ встречаю каждый день,
Забыть тебя поэтому мне трудно,
Поверь! Поверь! Прошу, поверь!
Взгляну назад и вижу его снова
В толпе, идущей по Тверской,
Вдоль театра имени Ермоловой.
Ловлю такси и еду по Лубянке,
А слева ты обогнала -
Подрезать ржавую десятку,
Тебе не стоит и труда.
Проеду тихо по Ильинке,
И даже что не говори,
Стоит твой образ незабвенный
У «Храма Спаса на крови».
И радио в машине звонко
Вдруг скажет что-то о Москве,
И голос этот столь знакомый,
Напоминает о тебе.
По Красной площади чеканя,
Мне улыбаясь широко,
Проходишь снова удивляя,
Так грациозно и легко.
И на Ордынке за прилавком
Где продавщицы только есть,
Ты продаешь прохожим вату
Сладчайшую в моей Москве.
Прошел в музей на Третьяковку,
И кто-то вдруг из-за спины
Вдруг спросит гида о картине,
А это снова только ты.
На Савинской, в толпе жаждущих,
В клуб «Сохо», что хотят попасть,
Тебя здесь штук под десять будет,
Красивых самых из девчат.
Зайдешь на ужин в томный «Пушкин»,
Вокруг «мисье, милорд, пардон»,
На «Антресоли» все знакомый
Взгляд карих глаз твоих узор.
Прищуришься и снова видишь,
Что ты и здесь – официанткам встать,
Напитков и еды убранство -
Спешишь скорее всем подать.
И в «Корстон» заходя с друзьями,
Я вижу только образ твой,
Когда в стриптизе отрываясь,
Ты нежно позовешь с собой.
Но кажется порой мне сильно,
Что это точно не любовь,
К злодейству колдовскому ближе
Твой образ встреченный мной вновь.
И напоследок оглядевшись:
Увижу ли тебя еще?
Вдруг понимаю – непременно,
Таких как ты в Москве полно.
И утром дома просыпаясь,
Меня обнимешь нежно ты,
И пусть что рядом здесь другая,
Но все же чей-то идеал мечты.
И имя разное и цвет волос,
Но все же вижу образ твой,
Так жизнерадостно идущей
В толпе шумящей по Тверской.
Усталость от жизни,
От людских забав,
Меня поразила
В сердце попав.
Колючую проволоку
В тело вставляя,
Я встал передумать,
Что заставляет,
Антихристов верных
Божественным силам,
Тянуть за собою
Могилу из пленных?
И только когда
Спустятся шины,
Взорвутся в телах
Белые мины,
Что отблеском крови,
На кителях старых,
Сиять будут звезды
Забытых и рванных,
Песчаных людей,
Что с голою верой,
Как последний злодей,
С гранатою серой,
Подкрался он сзади,
Выстрельнул сильно,
Убежал, прославляя
Иконы в подвале,
Но только они
Давно провоняли.
Не значимость слов
-Успех молодого,
Ну, вырвись из сков,
Из сков золотого,
Срамленного века…
Я трубку курил
В подвале Генсека!
Как сделать светлым этот мир:
Налив в бокал немного краски,
И серый холст увидит ласки
Кистей наполненных белил.
Как сделать темным этот день:
Одеть спецформу утром рано
И в шахте уголь вверх без крана
Таскать на спинах как олень.
Как сделать теплым настроенье:
На улице вдруг снять в мороз
Одежду. Бéгом меж берез.
И в бане сесть. Поесть варенье.
Позволь напомнить о себе,
Хоть ты и не была довольна:
Покрыты россыпью прыщей
Худющие стонали бедра.
Изгиб лица, на нём прищур,
Кривили недовольно губы,
И лишь пронырливый контУр
Лисячих глаз дарил амуры.
Иссохший рот пытался врать,
Но был ленив, и много зла
Пытался в дело притворить,
Но кляп во рту его сдержал.
Пропахли в той квартире стены,
Тем страхом, болью, что дарила
Моей груди, и не от ломки,
А от судьбы, что так манила.
Шипеньем тьмы и лампы блика
На лоб упал раскат кривой,
Потом так резко засветился,
Аж чёрт мерещил за тобой.
Наручники скрепив суставы,
Застали ноги над кроватью.
Потом меня ты привязала,
Я помню, был еще в халате.
Безумие – не мой каприз,
И ты конечно же глупа,
Фантазию так долго грыз,
Чтоб получилась вся игра.
Подстава, ложь, твоя коварность,
Лишь риск милее мне, как знать,
Адреналина всплеска малость
В миру где грубость есть и страсть.
Мотив манипуляции любовью
Сильнее страха – проверял,
Когда облизывалась кровью,
Лишь в этот миг и доверял.
Прощай, и знай, что я доволен,
Упрям в своем желанье жить,
Что несмотря на злые козни
Никто не смог меня сломить.
А на Сикстинской над постелью
Все также мило, как всегда,
Рука есть Бога и Творенья
Соприкоснувшихся едва.
Скребется в окно вьюга,
И сердце рвется с тоски,
И даже не-то, что на юге,
Солдатов морозы нашли.
Все в этом мире подвластно,
Деньгам, измене, убийствам,
Но есть у меня то богатство,
Что спрятано в сердце мясистом.
Здесь пахнет кровью,
И огни еще горят,
Вода не дышит,
Говорят
Нам скудной правдой
О любви, что так давно
Уже погасла,
Как звери лютые
Подлили в огонь масла.
Здесь речей нет,
Здесь только один крик,
Зовущий на помощь,
Но белый ледник
Заставляет ставить спины
За то, что боги призирают,
Ногами капать забытые мины,
Как сладкие яблоки все прозревают.
Потеряно все, но осталась душа,
Горящая в пламени
С сильным костром,
В могилы кидая кровавые камни
Бежать по дороге с последним мостом
Надежды, ломавшимся с каждым дыханьем
И без сознании в своем раскаянии,
Мы делаем то, что должны с завываньем.