| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю!

Твой образ встречаю каждый день,
Забыть тебя поэтому мне трудно,
Поверь! Поверь! Прошу, поверь!
Взгляну назад и вижу его снова
В толпе, идущей по Тверской,
Вдоль театра имени Ермоловой.
Ловлю такси и еду по Лубянке,
А слева ты обогнала -
Подрезать ржавую десятку,
Тебе не стоит и труда.
Проеду тихо по Ильинке,
И даже что не говори,
Стоит твой образ незабвенный
У «Храма Спаса на крови».
И радио в машине звонко
Вдруг скажет что-то о Москве,
И голос этот столь знакомый,
Напоминает о тебе.
По Красной площади чеканя,
Мне улыбаясь широко,
Проходишь снова удивляя,
Так грациозно и легко.
И на Ордынке за прилавком
Где продавщицы только есть,
Ты продаешь прохожим вату
Сладчайшую в моей Москве.
Прошел в музей на Третьяковку,
И кто-то вдруг из-за спины
Вдруг спросит гида о картине,
А это снова только ты.
На Савинской, в толпе жаждущих,
В клуб «Сохо», что хотят попасть,
Тебя здесь штук под десять будет,
Красивых самых из девчат.
Зайдешь на ужин в томный «Пушкин»,
Вокруг «мисье, милорд, пардон»,
На «Антресоли» все знакомый
Взгляд карих глаз твоих узор.
Прищуришься и снова видишь,
Что ты и здесь – официанткам встать,
Напитков и еды убранство -
Спешишь скорее всем подать.
И в «Корстон» заходя с друзьями,
Я вижу только образ твой,
Когда в стриптизе отрываясь,
Ты нежно позовешь с собой.
Но кажется порой мне сильно,
Что это точно не любовь,
К злодейству колдовскому ближе
Твой образ встреченный мной вновь.
И напоследок оглядевшись:
Увижу ли тебя еще?
Вдруг понимаю – непременно,
Таких как ты в Москве полно.
И утром дома просыпаясь,
Меня обнимешь нежно ты,
И пусть что рядом здесь другая,
Но все же чей-то идеал мечты.
И имя разное и цвет волос,
Но все же вижу образ твой,
Так жизнерадостно идущей
В толпе шумящей по Тверской.

Добрый Ника, храбрый малый,
Звонким голосом пугая
Мир спешащий. Он взобрался на перила,
Что теперь всех напугает.

Он в прыжках высоких сильных
Норовит барьер опрыгнуть,
Лаем страстным упиваясь –
Через три квартала слышно.

“Тише, Ника, я с тобой.
И зачем ты так на взводе
Тратишь силы, защищая
Дом любимый на Садовой?

Лучше нам сейчас валяться
На кровати большой мягкой,
С костью вкусной поиграться,
В ожидании прихода мамы.”

Гордо вскинув Ника брови,
Еще раз он рявкнул в небо
И пошел ко мне взъяренный,
Хлеб учуяв в руке левой.

Хвост приподнят и маячит,
Бела грива приподнялась,
Нос холодный подставляет
Он в мою ладонь намокшу.

А затем берет кусочек
Бела хлеба осторожно,
И вытягивает срочно
Чтоб досталось ему больше.

Добрый мальчик, кари глазки,
Он глядит на мир с желаньем
Съесть побольше, отоспаться,
Перед папиным гуляньем.

Гавкнул Ника нежно-нежно,
Это он сказал спасибо
За заботу и веселье,
Что дарю ему от сердца.

“Рявкай, Ника, и резвись,
Ты достоин наслажденья,
В мир пришел ты сохранить
Наш очаг, уют семейный.”

Посмотрел он мне на руки,
Взглядом раз окинул миску
И пошел дремать у стенки
Завертевшись на месте влево.

“Спи, Никуся, я с тобой!
Пусть приснятся тебе горы,
Той Шотландии далекой,
Где гуляли твои предки.

Пусть приснятся тебе стада
Овец бегущих по лужайкам
Под твоей охраной стойкой,
Прикрываемых звонким лаем.»

И он сморщил глазки спешно,
Лапками задергал, в золотой
Мир Морфея окунулся нежно…
“Спи, Никуля, я всегда буду с тобой!”

Звездная улыбка, широкая тантра,
Сама присмотрись и поймешь, может даже,
Что вырвалась с тела священная мантра
С дыханьем твоим, опьяненным однажды.

Миг этот помню, как ты улыбнулась,
И вспышка вдруг стрельнула ярко по клубу,
А ты танцевала расковано, глупо,
Скорее всего, я тебя не забуду.

Дантисту отправить, что ль фото смешное?
В диспансер ближайший, иль в розыск подать?
Но нет! Я вдруг, увы, тут удумал -
Надо в кружок археологический сдать!

И пусть там ребята изучают пещеры,
Как их покорять, где опасность найдет,
Когда там тепло – они во спасенье,
А если закроется – холод придет.

Будет кусать, перемалывать в темне,
Влагой своей осушать и глотать,
В каждой новой покоренной пещере,
Главное громко внутри не кричать.

Грязно бывает порою в пещерах,
В них много кто лазил, следы оставлял,
Надписи можно увидеть на сколах
Зубов, и на нёбах сталактитов развал.

Костры они нюхали, слушали песни,
Спиртное горячее лилося рекой,
Курили, глотали, молчали, плевались -
В каждой пещере есть бардак вековой.

Но встретив однажды хорошие горы,
Где зелень вокруг и ущелье внутри,
Ты понимаешь, что хочется очень,
В пещеру глубокую на веки войти.

Дарите девушкам цветы,
Они становятся счастливы
На миг уносятся в мечты,
Где все прекрасны и красивы.

Они глядят на все букеты
Как на признание в любви,
Порой откроют Вам секреты,
Гормоны возбудив в крови.

Улыбкой озаряют бытность
Назло всем бедам и несчастьям,
Строптивый мир, его несытость,
Свергают временно в ненастье.

В тот славный день они в полете
Ныряют быстро в облаках,
В тоску впадут, когда уйдете,
Печаль поселится в глазах.

Одни смеются, кто-то плачет,
Одни ругаются опасно,
Цветы скорее в вазу ставят,
Кто в снег кидает их напрасно.

Цветок рожден в мечте погибнуть,
Чтоб море комплиментов слыша,
Он аромат свой излучает,
Желает каждый из них выжить.

Души эмоций переполнив чашу,
Один цветок, как оберег,
Вдруг скажет тихо в сердце Вашем,
Пусть не бросают меня в снег.

Дарите девушкам цветы,
Они сольются воедино
С судьбой засохшего куста,
Что был рожден таким красивым!

«Я юноша глупый, живущий мечтою
О светлой брюнетке с именем властным…»
А. Антонов

Очень хочется мне порой вечерами,
Любить своим сердцем всесильно,
Леди с горящими страстью очами,
С именем властным Анастасия.

Безумно красива, желанна, игрива,
Грация, нежность в дыхании каждом,
Сила родов сошлись в ней едино,
Взгляд ее Путь, надеюсь, укажет.

Путь в Зазеркалье, где я как ребенок,
Смогу восторгаться всю вечность Красивой,
Девушкой Настей, что так недоступна,
В мире моем, где сердце разбито.

Она будет Принцессой в Зазеркалье сегодня,
Хотя бы на миг, на секунду в мечтаньях
Бренного юноши, что будет счастливым,
Увидеть ее, разделить с ней страданья.

Увидеть хотя бы улыбку Принцессы,
Взглянуть к ней в глаза, зажмуриться сильно,
И целовать безрассудно и страстно,
Родинку Насти, родинку Нимфы.

Коснуться рукой осторожно на миг
Темных волос ее, нежных и сладких,
В сердце услышать ее громкий крик:
«Чтобы этот момент продолжался».

Она затанцует, подобно Богине,
Идущей из пенных эгейских морей,
Даря мне надежду на светлую милость -
Любить ее сердцем открытым сильней.

В ответ губы ее небесные скажут,
Слова, что не слышали в том Зазеркалье,
Уши мои никогда и навеки
Будут скучать по голосу Насти.

И страшно станет в Зазеркалье,
Когда уйдет Анастасия,
Разбив в конец мое сознание
О жизни вечной и красивой!

Для меня вы все ничто,
Да и чем могли вы быть:
Все зовете за собой,
Говорите, что любить.
Хотя многие и верят
И бросают якорь свой
На могилах олигархов,
Все зовущих нас с собой.
Понимаешь, что не главный,
А простой славянский смертный,
Что хотят в тебе разрушить,
Говорят, что суеверный.
Уходите же отсюда,
Не открою вам я двери,
Уезжайте все с квартиры
Олигархии-евреи.