Мечтаю!
Мечтаю, чтобы быть счастливей,
Забыв о сущности реальной,
Хоть в мыслях думающих слиться
С надеждой в жизни эпохальной.
Дерзать ухмылкой на харизме,
В анфас смотря, ей строить глазки,
И делать все, чтоб изменилось
В сём грустном мире сказки.
Жениться!
Жениться, чтобы быть сильнее,
Супруге стать плечом и верой,
Надежным спутником по жизни,
Стать моногамным в полной мере.
Дрожать и плакать с нею вместе,
Смеяться и ругаться матом,
Порой печалится и злиться,
В пути красивом и богатом.
Родить!
Родить, чтоб быть мудрее
Отца и будущего деда,
Что воспитал меня в заботе,
В уроках Нового завета.
Заботиться о чадах юных,
Им много время уделяя,
Забыть про все и возродиться
Душой, что мыслям доверяет.
Погибнуть!
Погибнуть, чтобы было жалко
Народу, не умеющему видеть
Дорог строительства и права
В стране, где можно всех обидеть.
Чтоб оценили после смерти,
Так не успев понять при жизни,
Что был когда-то современник,
Желавший сделать людей ближе.
Продолжу!
Продолжу путь свой запыленный,
Тернистый, иногда зигзагом,
Я помечтал! Теперь второе,
Стремлюсь скорее резвым гаком
Исполнить волю! Да будет так!
Как в стихе смелом сём от Бога,
Я поженюсь! Девятого сентября
Две тысячи девятого года!
Поиск по Бару
Статус творчества:
Что сделала Россия такого, что она
Детей своих вскормила
И вскоре предала?
Зачем она большая
Сквозь лета войн и битв
Не может примириться с прощением обид?
По чем она продала
Свои природные дары?
И в шутку разыграла
Все братские миры?
За что несчастна так или бесславна вовсе?
Когда в делах чиновников ее превозносят?
Что сделала Россия для мира из людей?
И нет в ней сказки прежней,
Нет леса и полей.
И что же будет с нами?
Когда в усопшие миры
Уйдем мы попрощавшись,
Оставив на пиры
Компота чашку и бренный долг народа…
Родиться здесь, прожить и умереть…
Но гордо!
Я знаю, что время придет,
Что мы обретем чистоту,
С небес Иисус к нам сойдет,
Заполнит в сердцах пустоту.
Фанфары гудят, и стрелка часов
Летит незаметно и быстро,
Под тяжестью сотен и тысяч веков,
Учились, учились убийству.
И Вера живет в вере в Россию,
В вере в Надежду, Любовь, Красоту,
Храни всех, Господь, храни, мы просили,
Любили, надеялись, ждали мечту.
Официантка принесла
Мне кушать в Пост
Яблоко печенное
С медом натуральным
И грецкими орехами,
Заправкой апельсиновой
Со стружкой миндаля!
Я кушал его восхищаясь,
Что где-то садовник далекий
Растил это яблоко в спешке,
Чтоб я опробовал. Постным!
Грецкий орех мелко-мелко
Повар на терку струганил.
Миндаль из рода сливовых
Рос на горах высоких бухарских,
Не зная, что он православным
Рожден был в стране мусульманской.
Мед сладковатый был нежно сварганен
Пчелами быстрыми, журчащими в спешке
Создать для меня больше съестного
В Пост Великий даренный нам грешным.
Апельсин марокканский нежно стекая
По яблоку сочному в виде заправки,
Мой вкус укрепляет и веру в святое,
Сдержаться во время Поста от мясного.
Но больше дивило меня в эти минуты
Цена за съестное –
Сто восемьдесят Рубей.
Был сентябрь. Как всегда, жалостливо падала листва, словно, предвещала конец…конец, прежде всего, тем ласковым, на первый взгляд, истощающих и уходящих в прошлое летних деньков. Но это не могло противостоять мрачности и вседозволенности осени, которая поработила природу, вечно ищущих людей, чьи идеалы гнал по двору вместе с сентябрьской листвой дворник, по утру подбодрившийся отстоявшейся в тумане, после бурного вечера прочих дворников, слесарей и неудачников, бутылью с водкой. Их кривые рожи отражались в ее бездонности и задумчивости. Но это было вчера… Теперь же дворник гнал листву, мягко посапывая и матюгаясь на вечных его спутников жизни – собак.
Он прекрасно понимал всю тяжестность и ханжество своей жизни, что он тоже “собака” в мире теней, господствующих над людьми; что он тоже одна из неудавшихся судеб, один из блудных сыновей, сыновей неизвестности. Одурманенный запахом водки, дворник забывал о мерзительном существовании своего времени; жил, только, сегодняшним, не требующего ответа от жизни: а что ты сделал для завтра?, днем.
Вся его личность была сомкнута в маленький клубок обреченности, покрывающийся сверху ненавистью к себе; ненависть заражает все тело, каждую его частицу, убивает ее, и человек становится макромолекулой-ненавистью с диагнозом “безразличие”. Единственное, что могло скрасить столь мрачное одиночество и безвыходность – это маленькое царство – улица, в ранние часы своего существования в новом дне, делавшее дворника – Королем: он мог лежать на лавке в центральном парке, сняв немытые и потрепанные от старости сапоги, а то и лучше – поставить их рядом с собой, громко крича всему миру благим матом, в перерывах насвистывая и напивая песни своих соплеменников–алкашей, многие из которых до сих пор пьяные валялись в саду, и утро они встретят ближе к ужину, когда добротные хозяйки под звуки говорящих улиц будут накрывать на стол, традиционно покрикивая на своих, проголодавшихся после долгого дня игр и баталий, детей. Из их видимочистых окон, под песни разрушающего все сентября, запах пирогов разнесется далеко-далеко, и прохожие, много ходящие и спешащие в это время домой, пропитываясь дурманом капусты, убыстряют свой шаг, некоторые, наоборот, замедляют его, чтобы растянуть чужое удовольствие до себя.
Как это все смешно: сентябрь уносит все старое и плохое, а люди, по-прежнему, в своих суетах, продолжают бежать, Бог знает за чем. Навряд ли, они сами, хотя бы на чуть-чуть, осознают это безмолвие и пустоту…
На запоздавшее стих-поздравление Автора с Днем рождения
Привет тебе, Оксана – та что радует!
И нет упрека – лучше позже но в стихах,
Как это Ты прислала славная,
Любовь желая при любых годах.
Да, Я – Пегас, крылья расправив,
Лечу в к мечте свободно ввысь,
Любовь, вот что так вдохновляет…
Но на работе я всё ж рысь.
Работа – она идет по жизни рядом,
Она как караван, и Ты о нем писала,
В пустыне жаркой будет адом,
С Тобой же вместе – райским садом.
Прости, что не ответил все же сразу:
Никак не мог найти прелестный случай,
Немного с рифмой поиграть заразной,
И вот решился, не суди – меня не мучай.
Что дальше: дарить цветы Тебе я буду,
И может, напишу еще стих свой «Оксана»,
Тебя увидев восхищаться стану чуду:
В очах Твоих увидев волны Океана.
P.S.
И Океан тот есть лишь у Оксаны,
Южнее он Индийский чем,
А рыбы в нем намного больше,
Что попадалось в нежный плен.
Киты, кораллы и дельфины,
И добрых молодцев купанье… -
Писать могу я очень долго,
Иди работать, до свиданья!














