Позволь напомнить о себе,
Хоть ты и не была довольна:
Покрыты россыпью прыщей
Худющие стонали бедра.
Изгиб лица, на нём прищур,
Кривили недовольно губы,
И лишь пронырливый контУр
Лисячих глаз дарил амуры.
Иссохший рот пытался врать,
Но был ленив, и много зла
Пытался в дело притворить,
Но кляп во рту его сдержал.
Пропахли в той квартире стены,
Тем страхом, болью, что дарила
Моей груди, и не от ломки,
А от судьбы, что так манила.
Шипеньем тьмы и лампы блика
На лоб упал раскат кривой,
Потом так резко засветился,
Аж чёрт мерещил за тобой.
Наручники скрепив суставы,
Застали ноги над кроватью.
Потом меня ты привязала,
Я помню, был еще в халате.
Безумие – не мой каприз,
И ты конечно же глупа,
Фантазию так долго грыз,
Чтоб получилась вся игра.
Подстава, ложь, твоя коварность,
Лишь риск милее мне, как знать,
Адреналина всплеска малость
В миру где грубость есть и страсть.
Мотив манипуляции любовью
Сильнее страха – проверял,
Когда облизывалась кровью,
Лишь в этот миг и доверял.
Прощай, и знай, что я доволен,
Упрям в своем желанье жить,
Что несмотря на злые козни
Никто не смог меня сломить.
А на Сикстинской над постелью
Все также мило, как всегда,
Рука есть Бога и Творенья
Соприкоснувшихся едва.
Поиск по Бару
Статус творчества:
Всё что осталось от чувств окрыленных
Сердца спешащего прокачать больше крови’
Тоской плетенной мыслями в вечных заботах
Теперь только в рамках Электронной любви.
Она есть во всем, она лишь была!
Эти строки только видимость байтов
Электронной любви – что нас зажгла,
И продолжает гореть в нашем сайте.
И телефон – это много эрлангов,
Которые ночью нам делали линки,
Трассируя быстро в частотных каналах,
Неслись по эфиру в едином порыве.
Голоса наши, ломаясь в частотах
Герцев, так нужных операторам всяким,
Друг другу дарили немного веселья,
Трафик смешной создавая внезапно.
Наши дни с тобой вместе в порыве обняться
Теперь лишь картинки из пикселей разных,
Где ты продолжаешь со мной улыбаться
В рамках любви цифровой и несчастной.
Все вздохи твои – теперь они вместе
Описаны точно на сайте доменном,
Я так создавал его нежно и честно -
Чувства мои разлились с интернетом.
Твой запах пока передать я не в силе,
Могу лишь сказать, что есть один метод
Любви электронной, оставив на время
Его ароматность на строфах поэта.
И музыка наша, с любовью до слез,
Осталась нетронута в мыслях, на веки
Ее сохранит для потомков любовь
Цифровая, несущая информации реки.
Есть точная цифра наших стремлений,
Когда мы в объятии пылком два раза,
Сплелись, получая заряды любви
Генами, вдруг обменявшись в экстазе.
Всем правят цифры и эта любовь,
Что мы поглотили с тобой безвозвратно,
Трепеща перед ней электронной одной,
Обменяв вербальность на биты и байты.
Но хочется все же в буфер моё
Чувство скопировать, сделать рестарт,
Взамен услышав голос ее,
Не посмотрев к ней даже в глаза.
Точно знаю, что такого не будет,
Мы исчерпали лимит между нами,
Любить электронно теперь остается,
Даря всему миру цифровое сознанье.
Гулял по парку. Осенний ор
С деревьев в мокрый плен лениво
Листья собирал. Я дальше шёл,
Ловил луч солнышка ревнивый.
Пустая, ведь промокла, лавка.
Не стал спасать ее от влаги
Народ, который с нее прыгал,
Сорвать пытаясь плоды яблонь.
Часть урожая догнивало в земле,
Хотя проворный таджик Толик
Там убирал. Я видел после:
С мешком по парку бегал дворник.
Упала ветка пред моей ногой,
Что шаг хотела сделать складно.
Пришлось мне оступиться глупо,
Боясь испачкать брюки Прадо.
Смешно! А ветер дул и подгонял
На лужах рябь. Каштаны свисли -
Я вспомнил, как в апреле Киев
Мне эндорфинов кидал в мысли.
Привык довольствоваться малым!!!
А запах ели к ноздрям спешил скорей.
И чрез алею малым шагом
Пришел домой, прошу, поверь!
Усталость от жизни,
От людских забав,
Меня поразила
В сердце попав.
Колючую проволоку
В тело вставляя,
Я встал передумать,
Что заставляет,
Антихристов верных
Божественным силам,
Тянуть за собою
Могилу из пленных?
И только когда
Спустятся шины,
Взорвутся в телах
Белые мины,
Что отблеском крови,
На кителях старых,
Сиять будут звезды
Забытых и рванных,
Песчаных людей,
Что с голою верой,
Как последний злодей,
С гранатою серой,
Подкрался он сзади,
Выстрельнул сильно,
Убежал, прославляя
Иконы в подвале,
Но только они
Давно провоняли.
Не значимость слов
-Успех молодого,
Ну, вырвись из сков,
Из сков золотого,
Срамленного века…
Я трубку курил
В подвале Генсека!
Вот, дожили уже, но у нас есть культура
Российская, шагнула в двадцать первый век:
И на Страстном бульваре, в Центре театральном
Уже лет пять вокруг шеста танцуют пируэт.
Скворечники пустые на прудах что чисты,
Нет ив, хотя застенчивые были у Талькова,
И после «Кофе пью» от маникюра лица
Довольные на Современник смотрят снова.
А я хожу в дублёночке, хорошо с ней в мороз
Январский столичный привычный: пришёл
После дождей декабря, лужи льдинами снёс.
Хорошо стало мне – надоело носить капюшон.
А киберне́тика вперед шагает уже полвека как,
Ее отец, кто из Миссури, попасть хотел на фронт,
Но зрением был слабоват, и математиком застал
Его последний день в Стокгольме. Было холодно.
А здесь, в стране: полжизни выживают
И в гроб полжизни смотрят где – писал
Тальков опять об этом, поэтом был он,
Пропел стихи свои, стрельба – и тут финал.
Печальный в РБК прогноз опять писали
На этот год, что ВВП потерпит скоро крах:
От нефти с газом деньги уплывают в банки
Давоса, обводя российский бедный класс.
И на Вернадского одно измененье:
Вместо Чубайса теперь там Газпром.
А что до меня, то дела мои сносно:
Нерегулярно, но всё с огоньком!
Хрупкая дева с широкой улыбкой,
Черные очи, как два уголька,
Темные волосы, чистая кожа,
Это Ольга Прекрасная – сказка-мечта!
Ее былые зубы, грациозная шея,
Стройные ноги – зовут за собой,
Шикарная талия, упругие бедра -
Так манят и манят своей красотой.
Раскосые брови, как грома раскаты,
Пускают в забвенье, но хочется жить,
Ведь с каждой секундой ее озаренья,
Так хочется сердцем Ольгу любить.
Она словно Богиня –
Нежна и капризна, весела и строга,
Одинокая белая птица,
При взлете заденет взмахом крыла.
Она злится и сердится, но я мочки в щечках
Так мило играют и говорят
Совсем об обратном: она – благодетель,
Невинность. Любовь. Добро. Чистота.
Ее дыханье как свежесть и воля,
Звонкий голос как бриллиант золотой
Пленяют ум бедного странника,
Который мечтает быть вечно с одной.
Холодное сердце – ее злая маска,
Слепящая взоры прекрасные дивы,
Защита от мира бурлящего рядом,
Где сложно и трудно выжить Красивой.
Когда она рядом – солнце пусть меркнет,
Когда ее нет – пусть небо горит,
Затмение разума, души и рассудка,
Без взгляда Ольги невозможно прожить.
Так смейся ж Ольга, что есть ты прекрасней
Белого света идущего с неба,
Быстрых рек полноводных, гор высоких, зеленых полей!
Радуйся сердце одинокого странника,
Что Оморфи в жизни ты видел своей!














