Судьба начертана уже[1]
И это страшно;
Я не творец сегодня,
Я актер,
Актер в забытом гараже,
Гараж в котором все ужасно,
Ужасно плохо и воняет,
Воняет краской с ацетоном,
И с ацетоном я живу,
Живу в душе с плохим актером,
Актером, что часто забывает роль,
И это часто цела жизнь,
Жизнь, где я не Король.
______
[1] Вера в то, что все изначально известно Всевышнему на основе Его всезнания. Все хорошее и плохое — от Творца
Человек движется по жизни на основе своего усмотрения, понимания, желания и выбора, за правильность и неправильность которых он будет отвечать пред Господом в Судный День. Мусульмане знают, что все предпосылки для совершения благих или преступных деяний, доброго или скверного созданы Творцом, а человеку предоставлено право свободного выбора. Только Бог знает, что будет через мгновение или минуту, месяц или многие годы. Люди же могут только предполагать на основе закономерностей, установленных самим же Творцом.
«Предопределение», а точнее «аль-када’ ва аль-кадар», — один из столпов веры. «Аль-када’ » — это полная и изначальная осведомленность Творца обо всем, что происходило, происходит или произойдет в этом мире; полная и изначальная осведомленность обо всем, что будет совершено каждым в отдельности, как в тех случаях, когда право выбора у человека есть, так и в тех, когда его нет.
«Аль-кадар» — это абсолютное соответствие фактически происходящего в реальном времени изначальным знаниям Творца
Помимо слов весенних и прекрасных,
В апрельский день спешу сказать,
Что много способов напрасных
Любовь святую показать!
Дабы привыкла ты к дыханью,
Я чищу зубы дважды в день,
Чтобы воздушные амуры,
Стучались сильно в твою дверь!
Дабы ценила мою обувь,
Я каждый день ее стираю
В машинке с порошком,
Шнурки я в тазе полоскаю!
Дабы желала меня видеть,
Я каждый день давлю прыщи,
Тоналкой обвожу разводы,
Чтобы замазались угри!
Дабы ценила во мне нежность,
Я частый гость на маникюре,
И заусенцы удаляют
Мне на сеансе педикюра!
Дабы хотела меня видеть,
Ресницы обвожу я тушью,
Глаза болотные я линзой закрываю -
Взгляд карий в мире самый лучший!
Дабы могла трепать прическу,
Я краску с пивом обливаю
На кудри белые смешные,
Потом их нежно выпрямляю.
Дабы любила мое сердце,
Хожу я на приемы к магам,
Они колдуют не смущаясь,
Водя руками над бумагой!
На все пойду я в этой жизни:
И тучи махом разогнать…
Есть много способов напрасных
Любовь святую показать!
Прощайте все, кто не дожил,
кто ждал, надеялся и верил,
кто свой фундамент заложил,
кто счастье ведрами не мерил.
Вы жили страстно, мы Вас помним,
но не успеем всех понять,
и если в море не затонем,
то внукам нашим перенять
осталось славные минуты,
что истекают по часам,
где мало нас, где много скуты,
куда нам хочется бежать.
Но живы мы и ярко пламя,
идем, молчим, но крикнем мы,
когда зашьем мы наше знамя,
тогда мы крикнем им на “ты”.
И наша цель – чтоб жили Вы,
чтоб знали нас и тех, кто умер неизвестным,
ах, сколько Вас погибло там,
в неясности, меж миром и прелестным.
Наш замок будет непреступным,
и я прошу за всех поэтов,
вселяйтесь в тех, кто был испуган,
кто унижался и лизал,
подвалы, полные паркета.
Удар наш будет самым сильным,
так, что запомнят они нас,
мы не граждане, мы же люди,
мы люди, что узнали глас.
Друзья! Приехал я сюда сказать,
Что жизнь наполнена сюрпризом,
Полгода в Питере назад Вас
Еле различал на СПРЭСе сизом.
И пусть, что кто-то любит Невский,
А кто-то по Уралу сохнет,
Скажу, что рад всех я Вас видеть
В турецком странствии далеком!
Пусть все невзгоды и смятенья
Останутся в крамольном царстве
России, что родила братьев: Волжан,
Башкир и добрых земляков Уральцев.
Смотрите братья, что за мир:
Мы все сидим сейчас довольно
В Joy Palace World – пять STAR за ним,
И за державу нам не больно.
Ведь пусть мы в кризисе ныряем,
И тянет нас все ближе к центру
Ядра земли, что согревает
Сердца всех вас осенним летом.
Наш стол – всегда! Всегда наполнен
Едой, убранством, брагой крепкой
Закуски, фрукты, чей-то голень …
Акулов выпил быстро с левой!
- Андрей, хАрош, ведь только начал
Читать стихи я – тост в придачу,
Погодь чуть-чуть мы все с тобой,
Как будет можно – взмах рукой.
Смотрите, правда, вот ведь мир
Пред нами строится инклюзив
И Лыжин – честный гражданин,
Сует официантке штрудень
В трусы…она ему в ответ
На басурманском что-то скажет,
А он во глубине уральских руд,
Свой статус мужеский покажет,
Чтобы знала чужеземка,
Что спокон веков все русские
Константинополь брали назад,
Ловили турков, как рабов,
И жен их хлопали по заду.
Мораль проста! Давайте вместе
Поднимем рюмочку спиртного
За братство энергетиков планеты,
Чтоб совещание было снова!
Острый и хрупкий мир твоих грез:
Лишь секс с незнакомым уродом,
Который на лавке щиплет соски,
Твои волосатой рукой гладит ноги.
Кричишь «запетрушь, насисники рви» -
Фантазия: грубость, слабость и смех,
Своими ладонями пожилой визави,
Как юноша пытается совершить грех.
Фрики: кому-то кобыла невеста,
Кому-то на лавке нужен экстрим;
Для одних секс – это только сиеста,
Для других – маршем идти строевым.
В мясном магазине за грязным прилавком
Стоит продавщица с пятым размером,
На полках же сраных средь колбас и сосисок
Лежит большой выбор членов мясистых.
Стоит в остановке, шорты коротки,
Рваны чулки – трудные будни,
Пытается скрыть жажду от ломки,
И на конец пускается в блудни.
Острый и хрупкий мир твоих грез:
Это иллюзия, но хотелось с уродом,
Когда мастурбируя в ванной с винтом,
Свои волосатые рукой гладишь ноги.
В небесах полночных любви
Твой взгляд ко мне приди, приди.
Зальстив себя из нежных рук,
Смеется замкнутый наш круг.
Хотеть не вредно, но в глазах
Твоих глубоких вижу страх.
Я отдаю последний грош,
По телу рябью бьется дрожь.
Тот белый призрак всех желаний
Придет ко мне лечить страданья.
В тех нежных любящих руках
Я вижу снова только страх.
| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю! 
