Унынье и всплеск безграничных фантазий,
Смущенное бремя окунутся в сознанье
Из разрушенных мифов о трепетном чувстве,
Его нам забыть – преступленье живущим.
«Астория». Радостно плачет по нашим объятьям,
В них ласка и боль, созиданье, ненастье,
Чарующих ночью влюбленных в желанье,
И ей не забыть всех безмолвных свиданий;
То райское гнездышко, где люди сплетались,
Их души в смятенье с интересом касались -
И это любовь пылала в надежде
Растопить навсегда свою безмятежность
В тех схватках из страсти, улыбок и стонов,
Она прижимала, давили оковы
Безудержной мысли, чтобы ночь продолжалась
Без слов и упреков – и в сердце осталась
Та светлая комната, где мы были вместе,
И выдержать боль расставания на веки
Теперь суждено, и в силах гнетущих
Наш разум застынет в желанье грядущем
Увидеть те взоры неприкаянных судеб
И кажется даже, что такого не будет,
Больше ярких эмоций, такого застолья,
Тишина и покой – в сладком звуке «Астория».
И в жизни другой не заметив былого,
Брошу в безвестность на рог векового
Поступка слепого, увидеть те чувства,
И даже порой нам будет и грустно,
Но где бы мы ни были, сердце безмолвно
Будет стремиться в то гнездышко снова,
Где ангелы нравились наши друг другу,
И в мире Любовь безгранична повсюду.
Поиск по Бару
Статус творчества:
Смысла мало в жизни этой -
Повторяя вновь и вновь,
Сохраню лишь три завета:
Первое – это вера в Любовь!
Поддержать ее всем надо,
Страсть возбуждения рождая,
Хоть покажется это досадно,
Деньги – это вера вторая!
Осмотревшись назад -
С перепуга!
Услышав колонны идущих -
Шеренги!
Печально узнаешь, что не было -
Друга!
Я сильно поверил в Любовь
за Деньги!
Хвала Аллаху-Господу миров!
Спасибо, Боже, за ту милость,
Что вновь оказываешь мне,
Ах, как приятно, что има́ном[1]
Ты щедро одарил вдвойне.
В свой первый раз узнал Тебя,
Когда крестили в Перестро́йку[2],
Тогда не понял смысла я,
Но все же верил на пятерку.
А юношей всё был в учебе,
Тянулся к знаниям в рассвет,
И так печально мне сегодня,
В словах что наводил наве́т[3].
Взросление проходило бурно
В иллюзии семейных дел,
Порой бросал подарки в урну
Твои, хотя всегда потом жалел.
Карьерный взлет: работа-дом,
Бывали снегопады денег летом,
А в масках жизни говорил: «Потом!
К Тебе зайду спросить совета».
Ты так давал совет всегда:
Через людей, иль книг прочтенье,
Сменялась Солнцем череда
Грозы, я говорил тогда: «Везенье!».
Бессмысленный прыжок с трамплина -
Печальный опыт, но ведь так и надо,
Уверенность в Твоей поддержке – сила,
Что из утробы посильней толкала.
Всё как змея съедал шатле́н[4]:
Звено, за ним ещё одно цеплялось,
Весенних красок в гобеле́н[5]
Моей судьбы Ты дал в награду.
Хвала Тебе, Творец миров,
За жизнь как есть, она прекрасна,
Пусть путь мой будет лишь прямым,
А не заблудшим и несчастным.
______
[1] Има́н – вера, религиозное убеждение.
[2] Перестро́йка — общее название нового курса советского партийного руководства, совокупности политических и экономических перемен, происходивших в СССР с 1987 по 1991 годы.
[3] Наве́т (устар.) – клевета, ложное обвинение.
[4] Шатле́н – короткая широкаяцепочка к мужским часам, которая носилась на поясе (обычно к фраку). Принадлежность костюма аристократических кругов.
[5] Гобеле́н — стенной ковёр с сюжетной или орнаментной композицией, вытканный вручную перекрёстным переплетением нитей.
Белая девочка со взглядом манящим
Губы мои наполняет любовью,
Солнце она, звездочка неба,
Лето желанное по имени Света.
Свет облаков, свет поднебесья,
Радуга жизни, любовная песня,
Сон-наслажденье, райская птица,
На прелести это хочу я жениться.
Все сорок дней пощась
Перед твоим приездом,
Меня смутили не смущаясь,
Зачем все это я затеял?
Ведь ты приехала,
Когда тебя не ждали,
Прости, не смог тебе сказать,
Что дни страстной недели ждал я.
Но как тебе могу я отказать,
Когда желаешь это ты всесердно,
Улыбкой мысли развивая
В уму моем влюбленном слепо.
Я нарушил пост, сказав себе,
Что Бог простит, поскольку,
Ты прекрасна все же,
К такой ромашке я стремился
Всю жизнь – садовник непогожий.
И Бог простит, ведь это он
Своей рукою правил мысли
Мои, чтобы любил. Тебя.
Как любят маму дети.
Я сам хотел быть чистым,
Желая это только сердцем,
Но согласился на сей шаг
В уму моем такой блаженный
И согрешил в любом раскладе,
Теперь я буду целый год
Все ждать, когда наступит праздник
Страстной недели невдомек.
Дождусь, но будет со мной Маша
Другая или те же, что и раньше,
Когда смогу сказать себе я “стоп”
В период недели предпасхальной.
Она мне не напишет даже…(((((((
Мария даже не звонит…(((((((((
Любить не хочет сердцем Сашу…(((
А он ее боготворит…(((
Влюбился он, и в том беда,
Что не способен на такое
Завоеватель никогда,
Но сердце алое на взводе
Пылает ярко, осветляя
Пути таенные сознанья,
И жить не может – завывает,
Своей души он в ней не чая!
Доверился, залез в бутылку,
Пустую, выпитую кем-то,
И бросив детскую ухмылку,
Залез поглубже он до лета.
Надеясь, теплым оно будет,
Хранить его и эти чувства,
Силки распутав вознесется
Любви почуять сладкой вкуса.
Он не простой, но видит счастье,
И знает, как к нему стремиться,
Когда дойдет, он скажет: “Здрасьте,
Я рад, что только в Вас влюбился!”
Таких романтиков в природе
Встречали радужно всегда,
Но понимая, что в фаворе
У них быть трудно на года,
Со свистом провожали в дебри
Навзрыд писать и отворять
Пред миром алчным свой Гений,
Не подпуская ни на шаг.
Но здесь ошибка мирозданья,
Поскольку каждый, как и Саша,
Мечтает встретить Деву-нимфу,
Доверив жизнь свою однажды.
И той, кто хочет быть такою,
Желает жить, а не гостить,
Он снова скажет: “Здрасьте, Маша!
Я продолжал лишь Вас любить!”
Не надо сцен, молчанья, мыслей,
Все так замешено в рутине,
Давайте просто на мгновенье
Признаемся, что мы любили.
Услышать голос звонкий хочет,
Он сильно плачет и скучает,
И сам себя порой доводит,
Что жизнь с ним шуточно играет.
Он изменен, теперь как в детстве.
Грядет увидеть образ снова,
Когда-нибудь на дискотеке,
Но будут звать их по-другому.
И есть в нем сила антуража,
Смотреть не будет в глаза дольше,
Он скажет снова: “Здрасьте, Маша!
Но не обманывайте больше…”
Она мне не напишет даже…(((((((
Мария даже не звонит…(((((((((
Любить не хочет сердцем Сашу…(((
А он ее боготворит…(((














