| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю!

Унынье забывать потехи,
Унынье думать о плохом,
Но только дождь стучит по крыше,
Я сразу плачу … об одном:
Любовь – иль просто я безумен,
А в чем познание души?
Встречать сердца тебе родимых?
Иль долго плакать в той тиши,
Что ветер – демонов гонимых,
Кричит, поет, метает все…твое
Потерянное счастье.
И в гордой тишине ненастья
Деревья гнуться, и играют
Природы пенье и познанье,
Ликуют в тишине миров-
И это, вроде б, наказанье,
Прожить в тени и без пиров,
Что утро нам всегда подносит,
Лучами солнца озаря,
Хотя в дождливую погоду
Я думаю, что день прожит не зря.

Звездная улыбка, широкая тантра,
Сама присмотрись и поймешь, может даже,
Что вырвалась с тела священная мантра
С дыханьем твоим, опьяненным однажды.

Миг этот помню, как ты улыбнулась,
И вспышка вдруг стрельнула ярко по клубу,
А ты танцевала расковано, глупо,
Скорее всего, я тебя не забуду.

Дантисту отправить, что ль фото смешное?
В диспансер ближайший, иль в розыск подать?
Но нет! Я вдруг, увы, тут удумал -
Надо в кружок археологический сдать!

И пусть там ребята изучают пещеры,
Как их покорять, где опасность найдет,
Когда там тепло – они во спасенье,
А если закроется – холод придет.

Будет кусать, перемалывать в темне,
Влагой своей осушать и глотать,
В каждой новой покоренной пещере,
Главное громко внутри не кричать.

Грязно бывает порою в пещерах,
В них много кто лазил, следы оставлял,
Надписи можно увидеть на сколах
Зубов, и на нёбах сталактитов развал.

Костры они нюхали, слушали песни,
Спиртное горячее лилося рекой,
Курили, глотали, молчали, плевались -
В каждой пещере есть бардак вековой.

Но встретив однажды хорошие горы,
Где зелень вокруг и ущелье внутри,
Ты понимаешь, что хочется очень,
В пещеру глубокую на веки войти.

Возьми меня к себе в поло́н^[1]
Жестокий, гнусный и слюнявый,
Заставь молиться на свой лик
Прикрытый тюлю с бахромой багряной.

Садовником проснусь однажды,
Оденусь дряхло и сад в плену создам,
Спою учтиво гимн для Басиле́вса^[2]
О том, как сына потерял Ада́м^[3].

Голодным стану, но очищусь,
Покорным, кандалов не замечая,
Пройдусь по полынье реки бурливой,
В загул рвануть с конём мечтая.

Ро́бу украшу весной одуванчиком,
Выживу, путь сверху вниз и назад
Взлёт еще выше в небо заманчиво
Играть, не сдаваясь, с судьбою в Ловза́р^[4].

Лето окутает травами чи́ны^[5] теплыми,
Валяться можно, до луны не вставая,
Прокрался в ущелье дорогами горными,
Предков следы распознав под камнями.

Перо упавшее с крыла могучего орла
По ветру полетело вдоль Армхи́ Джера́ха^[6],
Меня пленного укрыло от врага,
Дав шанс на день, спастись от краха!

А в Солнечной долине^[7] и как прежде
Века повисли на хребтах родимых,
Но все же помню, что совсем недавно
В плену оставил сад рукою возводимый.

Молва моя неслась в аулах о свободе.
Сплела послаще аромат, напев народу грёзы,
По вскопанной земле вела скорее от поло́на,
Где узникам лишь Боги дарят розы!

_____
[1] Поло́н – плен.
[2] Басиле́вс – титул византийских императоров.
[3] Ада́м- первый человек, сотворённый Богом. Упоминается ввиду убийство А́веля братом Ка́ином.
[4] Ловза́р – разновидность вайнахского танца.
[5] Чи́на – род однолетних и многолетних трав семейства Бобовые, распространена на Кавказе.
[6] Армхи́ – река в Ингушетии, приток Терека, находится в Джера́хском ущелье.
[7] Солнечная долина – так называется ущелье Армхи́.

Как сделать светлым этот мир:
Налив в бокал немного краски,
И серый холст увидит ласки
Кистей наполненных белил.

Как сделать темным этот день:
Одеть спецформу утром рано
И в шахте уголь вверх без крана
Таскать на спинах как олень.

Как сделать теплым настроенье:
На улице вдруг снять в мороз
Одежду. Бéгом меж берез.
И в бане сесть. Поесть варенье.

Усталость от жизни,
От людских забав,
Меня поразила
В сердце попав.
Колючую проволоку
В тело вставляя,
Я встал передумать,
Что заставляет,
Антихристов верных
Божественным силам,
Тянуть за собою
Могилу из пленных?
И только когда
Спустятся шины,
Взорвутся в телах
Белые мины,
Что отблеском крови,
На кителях старых,
Сиять будут звезды
Забытых и рванных,
Песчаных людей,
Что с голою верой,
Как последний злодей,
С гранатою серой,
Подкрался он сзади,
Выстрельнул сильно,
Убежал, прославляя
Иконы в подвале,
Но только они
Давно провоняли.
Не значимость слов
-Успех молодого,
Ну, вырвись из сков,
Из сков золотого,
Срамленного века…
Я трубку курил
В подвале Генсека!

Города доброе солнце
Чрез край в машину льётся,
Пробивая лучами оконце,
Москва в котором несётся.

Туарег чист после мойки,
Преломляет новые стройки,
Отражая билборды и строки,
Надписи людям что горьки.

За столом разместившись уже,
На Тверской ловлю, в Этаже,
Взор припал к молодой Госпоже,
В чьём, бесспорно, я типаже.

Обещавший дождик прогноз,
Был не воспринят всерьез
Теми, кто промокли насквозь,
Когда каплями всё залилось.

Мы же поймали в уборной
Минуты любви непристойной:
За сосок хваткой не больной -
И стал немного довольный.

Кому-то будет это смешно -
Счастлив был, и мне всё равно,
Жаль остается только одно:
Что снова опять не суждено.