Держи меня за руку,
Косынкой голову прикрой,
Иконам вознести почёт
Мы в Храм идем с тобой!
Пригнемся трижды перед входом
Щепоткой нанесем скорее крест,
Войдем с тобою в мир блаженный
Впервые вместе за пять лет.
Старайся не смеяться вовсе -
Традиции нас попрекнут,
Откроемся сегодня Богу,
Святые нас тогда поймут.
Прижмись ко мне, и Божья сила
Прольет тогда любовь на души,
Раздор померкнет от светила
Свечей, зажатых в наши руки.
И поцелуй меня сердечно,
Пускай нарушим мы покой,
Но так сильнее будет вера
В далекий путь у нас с тобой.
Вдруг мы почувствуем как небо
Неровно дышит нам в ответ,
Крестись тогда еще сильнее,
Впервые вместе за пять лет.
Май 2008 – Февраль 2011
Черный ворон с крыши дома,
Ты все видишь, расскажи,
Где царит глухая кома,
Где не светят фонари,
Где чернее всех посуда,
Где зимуют холода…
Расскажи мне это утром,
Я прямиком рванусь туда,
Где царит глухая кома,
Где не светят фонари,
Где чернее всех посуда,
Где всегда идут дожди.
Кто за той стеной стоит?
Ждать, надеяться и верить
Заставляет это нас;
Чей меня туда проводит
И чей буду внимать глас?
Ошибка на лестнице – упал и разбился:
Трудно и больно в квартиру попасть;
И пусть этот дядька на нас и позлиться,
Но он не позволит нам в пропасть упасть.
И может, сейчас, сидя на кухне,
Гласную думу в себе разыща,
Сломается ножка у красного стула,
И крылья направят меня во своя.
Позволь напомнить о себе,
Хоть ты и не была довольна:
Покрыты россыпью прыщей
Худющие стонали бедра.
Изгиб лица, на нём прищур,
Кривили недовольно губы,
И лишь пронырливый контУр
Лисячих глаз дарил амуры.
Иссохший рот пытался врать,
Но был ленив, и много зла
Пытался в дело притворить,
Но кляп во рту его сдержал.
Пропахли в той квартире стены,
Тем страхом, болью, что дарила
Моей груди, и не от ломки,
А от судьбы, что так манила.
Шипеньем тьмы и лампы блика
На лоб упал раскат кривой,
Потом так резко засветился,
Аж чёрт мерещил за тобой.
Наручники скрепив суставы,
Застали ноги над кроватью.
Потом меня ты привязала,
Я помню, был еще в халате.
Безумие – не мой каприз,
И ты конечно же глупа,
Фантазию так долго грыз,
Чтоб получилась вся игра.
Подстава, ложь, твоя коварность,
Лишь риск милее мне, как знать,
Адреналина всплеска малость
В миру где грубость есть и страсть.
Мотив манипуляции любовью
Сильнее страха – проверял,
Когда облизывалась кровью,
Лишь в этот миг и доверял.
Прощай, и знай, что я доволен,
Упрям в своем желанье жить,
Что несмотря на злые козни
Никто не смог меня сломить.
А на Сикстинской над постелью
Все также мило, как всегда,
Рука есть Бога и Творенья
Соприкоснувшихся едва.
Останемся, друг, поживиться надеждой,
В оборванных брюках и с грязной одеждой,
Посмотрим на чистое, серое небо,
Нальем и закусим краюхою хлеба,
Нальем по рюмашке, вспомним былое,
Поднимем мы тост за все удалое,
Помянем друзей ушедших от нас,
И песню споем пусть слышат наш глас,
Пусть песня звучит и слышат потомки,
Как много из нас погибло от ломки,
Крича и ломаясь в кровавой постели,
Вены вскрывая в обезвоженном теле.
А рядом, в машине, глотали колеса,
Юные парни, в кармане с насосом,
И видели, как двое небритых,
На кладбище пили за здоровье убитых.
Я хочу умереть и родиться,
Чтобы в жизни грядущей
Господь сделал меня птицей,
Новый ветер в крыльях несущий.
Гордо в небо взлететь голубое,
В облаках застывать в искушенье,
Воспарить и смотреть на родное
Солнце слепящее землю весенью.
Крылья расправив лететь напролом
Гольфстриму идущему с далеких морей,
Пикировать ветер белым орлом –
Властителем новых и старых земель.
| Я не прощаю предателей, потому что сам не предаю! 
