Сегодня целовались в коридоре,
Вчера на лестничном пролете -
Следы влюбленных поцелуев
У лифта, в кабинете на работе.
Приходишь снова целоваться,
Лишь повод ищешь поцелую,
Обняв губами губы сладко,
Целуешь их – глаза вслепую.
Сотрудники на зависть чуют,
Что целовались всюду мы,
Но нам такое безразлично,
Ведь целовались только мы.
По телефону только поцелуи,
Кафе таят лишь отпечатки губ,
Мы целовались в туалете,
Прижав ладони наших рук.
Проснуться, чтобы целоваться,
Рождаться – сразу с поцелуем,
Заснуть, чтоб сладким сразу
Был каждый вдох при поцелуе.
И мирозданье нам на радость,
Как целовались всюду мы,
Дарует нам романтик шалость,
Чтоб целовались только мы.
Моя неделя пахнет Надей:
Её цветов застыл букет
В лекифа греческих объятьях,
Пустым стоящий много лет.
А вспоминаю рельеф трудно
Тех поцелуев, нежных «Вы»,
Содрал в тот вечер с этой вумэн
Запасы чувств и те цветы.
Они стояли всю неделю в смоге,
Надеждой лишь одной дышали
Сквозь запах сигарет дешевых,
Ту вумную, кто их купила ждали.
И та ждала, хотела снова,
Букет увидеть лишь, наверно,
Что так стоял в моей квартире
Раскинув запах свой надменно.
Завяли, хоть менял им дважды воду
В день каждый, в тот период безумный,
На день другой я пригласил двух вумэн
Чтобы мне напомнили о вумной.
Но в тех молчаньях не о чём,
Скучал и я, и лишь букет
Дарил тепло и аромат на свалке,
Во мне оставив Надин след.
Мррррррр! Я просто Кот!
Пришел сегодня в гости к Вам,
Я все хочу, не глуп и горд,
Могу царапать милых Дам.
Мррррррр! Я льстец большой,
Бываю славный, но я хам,
Угодник страстный Лавербо́й[1],
Могу ласкать часами Дам.
Вы не откажите в моем капризе,
Багаж любви за мной огромен,
Я остроумен и с сюрпризом,
И взгляд всегда для всех бездонен.
Смеюсь чуть громче женских стонов,
Я слышал много их в постели,
Когда покусывал и шлепал
Своих избранниц на неделе.
Брезглив и малость прагматичный,
Серьезен, иногда смешен – бывает,
Я Лавербой простой столичный,
Узнав меня – не забывают.
Я просто Кот!
Я не подаррррок!
Я Лавербой!
Я – Александрррр!
[1] Лавербой от англ. «Loverboy» – бабник, донжуан; дамский угодник; красавец, красавчик.
Что сделала Россия такого, что она
Детей своих вскормила
И вскоре предала?
Зачем она большая
Сквозь лета войн и битв
Не может примириться с прощением обид?
По чем она продала
Свои природные дары?
И в шутку разыграла
Все братские миры?
За что несчастна так или бесславна вовсе?
Когда в делах чиновников ее превозносят?
Что сделала Россия для мира из людей?
И нет в ней сказки прежней,
Нет леса и полей.
И что же будет с нами?
Когда в усопшие миры
Уйдем мы попрощавшись,
Оставив на пиры
Компота чашку и бренный долг народа…
Родиться здесь, прожить и умереть…
Но гордо!
Останемся, друг, поживиться надеждой,
В оборванных брюках и с грязной одеждой,
Посмотрим на чистое, серое небо,
Нальем и закусим краюхою хлеба,
Нальем по рюмашке, вспомним былое,
Поднимем мы тост за все удалое,
Помянем друзей ушедших от нас,
И песню споем пусть слышат наш глас,
Пусть песня звучит и слышат потомки,
Как много из нас погибло от ломки,
Крича и ломаясь в кровавой постели,
Вены вскрывая в обезвоженном теле.
А рядом, в машине, глотали колеса,
Юные парни, в кармане с насосом,
И видели, как двое небритых,
На кладбище пили за здоровье убитых.
Приглашаю на концерт,
Сегодня будет петь Серов,
Идём послушаем маэстро,
Он дарит зрителю любовь.
Ты согласилась, я приехал,
Привез с собой букет из роз,
Но ты была еще прекрасней
Оставив дома много слёз.
Пока мы ехали держала
Цветы – боялась отпустить,
Я всю дорогу эту думал,
Что мало их тебе дарить.
Вперед впустил, зашли в фойе,
Разделась быстро, озарила,
Заметил я как в декольте
Со всех сторон глядят мужчины.
На сцене было много мыслей,
И им похлопывала вслед,
Местами подпевала чисто,
Ведь ты певица много лет.
Концерт окончен, всё в ажуре,
Ловили мы улыбки наши,
Ты так застенчиво спросила:
«Со мной сегодня будешь, Саша?»
Вернул потом тебя домой,
На приглашенье не ответил,
Ведь я купил билет другой -
В последний миг тебя заметил.
Звонила после пару раз -
Проверка связи, но не дольше
А я пишу представив нас,
Себя не видя рядом больше.