Не понимаю!
Что за нелепые мыслишки
Приходят в головы людей,
Когда считают, что их опыт
Отстал от жизненных бредей.
Парадоксально поражен,
Когда на мой вопрос «Когда?»
Она ответила: «Мне стыдно,
Я слишком поздно начала».
«Во сколько?» – повторил я снова,
Вопрос простой – в нем нет подлога. -
«Ответь, мне нужно это знать
Ты моя чистая тетрадь!»
Она, прищурившись в смятенье,
Крови прибившей в щеках цвет,
Так из подлобья посмотрела -
Готовилась мне дать ответ.
Еще немножко пождала,
Проговорила про себя
Ту фразу, что меня смутила
Через секунды погодя:
«Мне стыдно это говорить,
Ведь я неопытна совсем,
Мои подруги – это жизнь,
А я отстала от утех.
Я слишком поздно начала,
Мне восемнадцать только было…»
«Прошу молчи!» – ответил я. -
«Ты поняла, что говорила?
Ты усыпила во мне день,
Я не могу любить такое
Позорище, что так считает,
Я поражен теперь! О горе!
И как так можно рассуждать
Нелепо и совсем бездарно
В твои-то целых двадцать пять…
Прости меня, я был болваном.
И это поздно? Не пойму я,
И чей же опыт образцовый?
Тех кто в двенадцать раскрывает
На паперти свои оковы?…» -
И замолчал, нет больше смысла
Кидать эмоции в чулан
Захламленный и очень мокрый,
В котором только тараканы.
Но что меня тогда смутило?
Не возраст – он бывает разный,
А воспитанье этой дивы,
Что так бездарно рассуждает.
И в восемнадцать – может, норма,
А может рано – все равно,
Но застесняться, что так поздно -
Вот это, правда, завело.
И Бог с ней, мы же ведь минуты,
Которых будет в жизни всласть,
Но разве можно в боле раннем
Дивчине девственность отдать?
Горят! Клянут!
Корят! Влекут!
Поднимут и бросят наотрез!
Глаза твои цвета шартрез!
В них страсть и боль, печаль и ласка -
Они пьянят, в них есть абсента краска!
Крадут! Хотят!
Зовут! Хитрят!
Они сильны и точно врут -
В их ценность вкрался изумруд.
Бездонность, безразличие и власть,
Шартреза цвет хочу унять,
Прижать! Согреть!
Держать! Лететь!
И раствориться только в нем,
В тех малахитах, окольцованных огнем.
И этот цвет любви высокой,
Всевидящий за ними Аргус,
Павлином ставший одиноким,
Закрался в цвете аспарагус.
И слезы капают его так твердо
Нефритовым дождем о землю,
И причиняют много боли
Глазам твоим лесного цвета.
Устали! Смотрят!
Сжали! Просят!
Соединили Бога и земное,
Нарушив первозданное вразрез,
И все же пахнут чуть жестоко
Глаза твои цвета шартрез.
Нас всегда с тобою ждут
На Чимбулаке – казахской урочище Медео,
Твои фантазии здесь превзойдут
Снегов покров, лежащий над горами.
Ах, как хочу весь мир с тобою изучить,
Все горы покорить и обнырять глубины,
Сибирь насквозь пройти к Байкалу,
Потом в дальневосточные долины,
Свернуть к Камчатке, посмотреть
На сопки, что дымят изрядно,
И мы сумеем все успеть,
Ведь далее нас ждет Аляска
И штаты, и великие озера,
Луга и пляжи, реки, океаны,
Карьеры, водопады и Любовь -
Все в этом мире покорится нами.
Проедем, проплывем, промчимся
Сквозь мир, увидим все глазами
И мне не страшно в джунглях будет,
С тобой соприкоснувшись рукавами…
Бывают в жизни исключенья,
Бывают трудности и виды,
Но повидал я озаренье,
Когда двух барышень увидел.
Одна:
Стройна, осанка, грудь нулевка,
Лицо подмято – ночь резвилась напролет,
Хвост скособочен – все же водка
Пилась стаканами в улёт.
Вторая:
Чуть поднапыжена – недавно встала
С постели задымленной скорей,
Прически нет – одни забрала
Кудрявых линий, «на лицо забей»!
Идут, молчат, одежда свисла,
Дымок пошел – курить спешили,
В кармане только рублей триста,
Вот что лишь за ночь сколотили.
Хорошие бывают исключенья,
А в жены надо брать обоих сразу,
Чтобы домой лишь с перепуга
Прийти с работы утром рано.
Друзья! Приехал я сюда сказать,
Что жизнь наполнена сюрпризом,
Полгода в Питере назад Вас
Еле различал на СПРЭСе сизом.
И пусть, что кто-то любит Невский,
А кто-то по Уралу сохнет,
Скажу, что рад всех я Вас видеть
В турецком странствии далеком!
Пусть все невзгоды и смятенья
Останутся в крамольном царстве
России, что родила братьев: Волжан,
Башкир и добрых земляков Уральцев.
Смотрите братья, что за мир:
Мы все сидим сейчас довольно
В Joy Palace World – пять STAR за ним,
И за державу нам не больно.
Ведь пусть мы в кризисе ныряем,
И тянет нас все ближе к центру
Ядра земли, что согревает
Сердца всех вас осенним летом.
Наш стол – всегда! Всегда наполнен
Едой, убранством, брагой крепкой
Закуски, фрукты, чей-то голень …
Акулов выпил быстро с левой!
- Андрей, хАрош, ведь только начал
Читать стихи я – тост в придачу,
Погодь чуть-чуть мы все с тобой,
Как будет можно – взмах рукой.
Смотрите, правда, вот ведь мир
Пред нами строится инклюзив
И Лыжин – честный гражданин,
Сует официантке штрудень
В трусы…она ему в ответ
На басурманском что-то скажет,
А он во глубине уральских руд,
Свой статус мужеский покажет,
Чтобы знала чужеземка,
Что спокон веков все русские
Константинополь брали назад,
Ловили турков, как рабов,
И жен их хлопали по заду.
Мораль проста! Давайте вместе
Поднимем рюмочку спиртного
За братство энергетиков планеты,
Чтоб совещание было снова!
Улица года, улица мыслей,
Десять минут долговечной ходьбы,
Исконно стоят косые лачужки…
Гуляем, не слышим, не видим мольбы.
Зеркальные окна, пустые с рожденья,
Затхлость дороги, пронизанной тенью,
Пустые газоны деревьям подобны,
Бегущие в нервах мои электроны.
Дыханье легко, хочется прыгать
И кажется крылья немного растут…
А будут ли люди на улице ахать?
Конечно же нет, они тоже умрут.