Твой образ встречаю каждый день,
Забыть тебя поэтому мне трудно,
Поверь! Поверь! Прошу, поверь!
Взгляну назад и вижу его снова
В толпе, идущей по Тверской,
Вдоль театра имени Ермоловой.
Ловлю такси и еду по Лубянке,
А слева ты обогнала -
Подрезать ржавую десятку,
Тебе не стоит и труда.
Проеду тихо по Ильинке,
И даже что не говори,
Стоит твой образ незабвенный
У «Храма Спаса на крови».
И радио в машине звонко
Вдруг скажет что-то о Москве,
И голос этот столь знакомый,
Напоминает о тебе.
По Красной площади чеканя,
Мне улыбаясь широко,
Проходишь снова удивляя,
Так грациозно и легко.
И на Ордынке за прилавком
Где продавщицы только есть,
Ты продаешь прохожим вату
Сладчайшую в моей Москве.
Прошел в музей на Третьяковку,
И кто-то вдруг из-за спины
Вдруг спросит гида о картине,
А это снова только ты.
На Савинской, в толпе жаждущих,
В клуб «Сохо», что хотят попасть,
Тебя здесь штук под десять будет,
Красивых самых из девчат.
Зайдешь на ужин в томный «Пушкин»,
Вокруг «мисье, милорд, пардон»,
На «Антресоли» все знакомый
Взгляд карих глаз твоих узор.
Прищуришься и снова видишь,
Что ты и здесь – официанткам встать,
Напитков и еды убранство -
Спешишь скорее всем подать.
И в «Корстон» заходя с друзьями,
Я вижу только образ твой,
Когда в стриптизе отрываясь,
Ты нежно позовешь с собой.
Но кажется порой мне сильно,
Что это точно не любовь,
К злодейству колдовскому ближе
Твой образ встреченный мной вновь.
И напоследок оглядевшись:
Увижу ли тебя еще?
Вдруг понимаю – непременно,
Таких как ты в Москве полно.
И утром дома просыпаясь,
Меня обнимешь нежно ты,
И пусть что рядом здесь другая,
Но все же чей-то идеал мечты.
И имя разное и цвет волос,
Но все же вижу образ твой,
Так жизнерадостно идущей
В толпе шумящей по Тверской.
Поиск по Бару
Статус творчества:
В царстве сонном, в Подмосковье
В звуках старого баяна
Пела песню и рыдала
Белая Царевна-несмеяна.
Слезы каплями катились
По щекам девичьим юным
С карих глаз и золотились
В свете ярком полнолунном.
Про любовь она молилась
Чтоб пришла она скорее,
Но Господь ее не слышал,
Ветер лишь усилив в сквере.
Она пела и рыдала,
Про любовь святую в царстве,
Что уже во мраке темном
Умерло в людском коварстве.
Звуки томные спускались
Из баяна в сквер темнющий,
Завывали и неслись
Средь кустарников колючих.
Несмеяны голос звонкий,
С прерыванием слезами,
В унисон звучал погоде
Нависавшей над домами.
Песнь ее подобно эху
Разносилась ветром дальним
По задворкам и проулкам,
Дополняясь лаем слабым.
«Где же ты любовь,
Где же ты мой свет,
Где же ты родной,
Милый человек?
Что мне жить на свете
Без тебя и твоих кудрей,
Без очей горящих страстных,
В свете ярком полнолунном?
Я все жду тебя сильнее.
Верю сильно, что придешь ты вдруг,
Однажды осознав, что жить не можешь
Без Царевны-несмеяны.”
Ее голос лился мягко
Прорываясь в ставни к людям,
Чтобы те несли сказанья
О Царевне в царстве лунном.
“Я прошу тебя Господь,
Умоляю сердцем чистым,
Сделай так, чтоб он явился
В жизнь мою как можно быстро.
Что я сделала такого,
Что не вижу в мире света,
Под который все смеются,
Забывая о проблемах?
Песнь мою пускай услышат
В королевстве нашем статном,
И разносят весть по миру,
Что живу я в муках странных.
Я все жду тебя сильнее.
Верю сильно, что придешь ты вдруг,
Однажды осознав, что жить не можешь
Без Царевны-несмеяны.”
Плачет дива, плачет горько,
Не могло найти покоя
Сердце битое в осколки,
Не нашедшее героя.
Плачь Царевна, громко-громко,
Чтобы знали в мире спешном,
Что теряя в жизни счастье
Одиноким будешь вечно.
Скребется в окно вьюга,
И сердце рвется с тоски,
И даже не-то, что на юге,
Солдатов морозы нашли.
Все в этом мире подвластно,
Деньгам, измене, убийствам,
Но есть у меня то богатство,
Что спрятано в сердце мясистом.
Посвящается этому удивительному человеку, с которым мне была подарена судьбой возможность познакомиться и по-новому взглянуть на свою жизнь.
Молва прошлась среди богатых,
Что есть в Москве миллиардер,
Встает который утра раньше,
Пополнить кла́дезь добрых дел.
Настала пятница. Бывает мало места.
Пред ним покойно всем сидеть,
И Господами пригласил вошедших
В свою Мемориальную Мечеть.
«Мир вам!» – Как это надо людям!
Начнет коллоквиум любя,
Потом смиренно: «Все там будем»,
И улыбнётся словно вы друзья!
Рукав сцепил агра́ф[1] из камня,
Стекляшка, может, но размах
Его руки украл вниманье,
Мелькнув в халата закромах.
Вот повидавший много дед,
А вот другой, стоит в поклоне,
Шамиль расскажет, как в обед
В мозгу у них плелись нейроны.
«Смотрите, думайте, учитесь!
Извилин лучший тренажёр!
И физкультурой занимайтесь!»
Сказал Поклонной Дирижёр!
Задор горит! Живет желаньем,
Чтоб развивался с верой брат,
И в скором времени из «Форбса»
О нём узнает всё Хазрат!
Неподражаемо и просто
В динамик стрельнет он слова:
«Закройте дверь, мистер Дежурный!»
И в пробках грохнет вся Москва.
Спросил тут кто-то: «Чьих он будет?
Еврей, араб, или татарин?».
Сплелось в нём, видно, много судеб,
Но он чистейший мусульманин!
Когда звонят по телефону,
И тихо ласково, в пример,
Ответ достойный из улыбки:
«На связи Ваш триллионер!».
Теперь узнали, что богаче,
На самом деле, этот малый,
Всех олигархов на планете.
Аляутди́нов – скромный парень!
______
[1] Агра́ф – запонка.
Мой, Маша, мой!
Привет с далеких для тебя земель!
Давай помой, отмой, замой
Все, что пролегало между нами.
А сладкое «олеихюба»,
Спиши сказать в своих устах,
Я так любил тебя, за это «Китос»
Спеши почувствовать в сердцах.
Мойка, Мария, мойка!
Пока-пока, как бы сказал тебе при встрече,
Я был твоей родной судьбой,
Теперь я ухожу в безвечность.
Моих счастливых странствий время
Развеяло десятки ложных мифов,
Но расскажу о самом главном -
Где много девушек красивых!
Правда – Они везде!
Меняют только лишь обновки,
И даже что совсем-совсем не очень,
На третий день командировки
Казались вовсе ничего холодной ночью.
Пример, Столица!
Порой, прекрасные и умные бывают,
Самодостаточны, но малость прагматичны,
В раздумьях часто прибывают
Столь для приезжих не привычных.
А вот на Дон!
Кубанки, Ставропольские, Казачки,
Ростовские – похожи друг на друга,
Свой пылкий нрав, достав в заначке,
Танцуют бедрами водя по кругу.
И на Урал!
Они все «Ооо»! О как прекрасны!
О как чарующе прелестны!
Я каждый вечер засыпая,
Любил их «Ооо» в ночном смятенье!
Я Север – не забуду!
Они немножко глуповаты,
И красит это непременно,
В том сила есть и их богатство,
Что мужикам даруют эго!
И вот Поволжье!
Считают все же, что в Самаре
Красившие живут творенья,
Вся их доступность опьяняет,
Они все в масках наслажденья.
В конец Сибирь!
В таежных дебрях, темной ночью
Увидеть див – одно желанье,
Уставший, но ведь тянет очень,
Вкусить их сладостно вниманием.
Сия мораль, как есть одна,
Везде мы общи все немного,
Но каждый хвалит сам себя,
Своих и тех, кто им похожи.
Развеян миф очередной – его создали,
Глупцы, что мылят однолико,
Я стих свой непременно посвящаю
Всем девушкам страны Великой!














